Страница 34 из 70
Глава 34
Осень сменилась ранней, колючей зимой, и наша деревня-крепость продолжала
расти, как живой организм. Мы больше не просто латали дыры — а строили. Под
руководством Сивера и по практичным советам Идора возводились новые, более
крепкие длинные дома из срубов для прибывающих семей. Мы расчистили и
вспахали новые поля за стенами, организовав систему охраны для работающих
там. Появилась кузница, где теперь ковали не только подковы, но и
наконечники для стрел и простые клинки, даже крошечная школа, где я, Элви и
грамотный старик-переписчик учили детей и взрослых азам чтения и счёта.
Сивер и я... мы не говорили о том танце, о том моменте у костра. Но что-то
между нами изменилось без слов. Мы находились рядом чаще. Он приходил в
лечебницу не только за советом по ранениям, а просто посидеть, пока я
разбирала травы, иногда рассказывая что-то о драконах, о военном искусстве,
или просто молча наблюдая за работой. Я, в свою очередь, стала заходить к
генералу в «комендатуру» — бывший амбар, превращенный в штаб, — чтобы
обсудить распределение припасов или просто убедиться, что он не забыл
поесть.
Наши прикосновения стали естественными: передача кружки,
поправка плаща, случайное касание рук за общим столом. Это было не страстью,
а глубоким, тихим доверием, выросшим из общей борьбы и того мимолётного
растворения друг в друге.
Сивер учил меня основам фехтования на заднем дворе лечебницы, когда выпадала
свободная минута. «Не для того, чтобы сражаться в строю, — говорил он,
поправляя мою хватку на рукояти тренировочного деревянного меча. — А чтобы
выиграть несколько секунд, которые позволят позвать на помощь или добежать
до двери». Его руки на моих плечах, его голос у самого уха — всё это больше
не вызывало протеста. Это была забота. Суровая, практичная, но забота.
А я учила дракона... быть человеком. Видеть боль не как потерю боеспособности,
а как страдание, которое нужно облегчить. Как-то раз он сам, без просьбы,
принёс и установил в лечебнице более крепкую полку для тяжёлых склянок с
кровоостанавливающими эликсирами. «Чтобы твои чудодейственные средства не
упали и не разбились», — буркнул он, отворачиваясь. И это было ценнее любых
красивых слов.
Мы строили не просто крепость, а общину. И, сами того не осознавая до конца, мы
с Сивером создавали что-то и для себя, — хрупкое, новое, похожее на дом.
И эту тихую идиллию, наполненную зарождающимся доверием разбило известие
разведчиков.
Это были двое из наших самых опытных следопытов, братья, вернувшиеся из
трёхдневной вылазки на север. Они явились прямо к Сиверу, и их лица были не
просто усталыми — они были встревоженными.
— Генерал, в глубине Чертова
Лога, в двух переходах отсюда, лагерь. Но это не Гракхи. Мы видели знамёна и
гербы на щитах.
— Чьи? — спросил Сивер, откладывая перо.
— Ваши,
генерал. Знамёна с серебряным драконом на лазури.
Воздух в штабе стал густым и тяжёлым, мы с бывшим мужем переглянулись, пытаясь
осмыслить сказанное. Сивер замер, его лицо стало каменным.
— Сколько?
—
Около пятидесяти человек. Конные. И... карета. Забронированная, с гербами.
Сивер медленно поднялся. В его глазах вспыхнуло то самое холодное пламя, что я
видела в день приезда лорда Витария.
— Карета, — повторил он, и слово
прозвучало как обвинение.
— Да, генерал. Мы подобрались ближе на
рассвете. Слышали, как один из офицеров подошёл к окну кареты и сказал:
«Леди Дарина, мы разобьём лагерь здесь. До деревни ещё день пути».
В этот момент я почувствовала, как по нашей связи, тихой всё это время, ударила
волна ледяной, абсолютной ярости, смешанной с чем-то ещё — с отвращением. С
болью.
Сивер стоял, сжимая край стола так, что костяшки пальцев побелели. Вся та
мягкость, что постепенно появлялась в нём за последние недели, испарилась
без следа. Передо мной снова был дракон, готовый растерзать свою добычу.
— Она осмелилась, — прошипел он. Голос был тихим, но от него похолодела кровь.
— Осмелилась приехать сюда. С моими же людьми. После всего...
Он повернулся и встретился с моим взглядом. В его глазах бушевала буря, но
сейчас я видела не только ярость, но боль предательства, которое теперь
вторгалось в наш новый, хрупкий мир. И видел вопрос. Вопрос, адресованный
мне.
Дарина была здесь. Не в столице, не в далёком замке. Она была в двух днях пути
и направлялась сюда, — в нашу крепость. К своему законному мужу.