Страница 17 из 70
Глава 17
Раненого врага, которого я спасла, назвал себя Кассием. Он был слишком слаб,
чтобы представлять угрозу, и слишком ошеломлён моим поступком, чтобы
планировать побег. Его золотистые глаза смотрели на меня с немым
недоумением, смешанным с робкой благодарностью. Деревня же бурлила.
Недовольство, как кислота, разъедало доверие, выстроенное с таким трудом. Но
я стояла на своём: под моей крышей нет своих и чужих, единственный враг
здесь — смерть.
Война тем временем подступала всё ближе. Через деревню потянулись отступающие
части королевской армии. Из их обрывчатых, испуганных рассказов складывалась
картина: чёрная орда Гракхов, ведомая драконами-мутантами, рвалась к
границе. И единственный, кто сдерживал их на узком горном перевале Вечной
Скорби, был генерал Сивер и его стража.
Имя «Сивер» звучало теперь не как отголосок прошлого, а как набат. Каждый вечер
я выходила и смотрела на север, где за горами полыхало зарево пожарищ. И
однажды ночью, в полусне между стонами Кассия и криками других раненых, —
это случилось...
Моё сознание сорвалось с якоря и взмыло ввысь, словно магнитом его тянуло над
лесами, над горами, прямо к тому самому перевалу. Я видела всё как наяву, но
в оттенках кровавого золота и теней. Ночное небо, разорванное вспышками
чужой, болезненной магии. И он... Сивер. Не человек, а огромный, чешуйчатый
ужас и красота в одном лице — чёрный дракон с крыльями, затмевающими луну.
Он метался в небе, сражаясь с двумя другими, меньшими, но вертлявыми тварями
цвета ржавого железа. Его движения были яростны и точны, но в них читалась
смертельная усталость. Он был один против многих.
И тут из темноты, с земли, ударил сгусток малиновой энергии. Не по драконам —
по Сиверу. Удар пришёлся в основание левого крыла, в место, где находился
уязвимый сустав. Раздался леденящий сердце звук. Даже не звук, а ощущение во
всём моём существе — хруст ломающейся кости, разрыва плоти и... души.
Сивера взревел — звук, полный боли и ярости, эхом отозвался в моей груди.
Дракон камнем рухнул вниз, за горный хребет, исчезнув из виду. Связь — та
самая, что тянулась ко мне во снах, — на мгновение вспыхнула ослепительной,
обжигающей болью, а затем... оборвалась. Не исчезла. Стала тонкой, как
паутина, и смертельно холодной.
Я вскрикнула и села на кровати, сердце колотилось, вырываясь из груди. Ладонь
непроизвольно прижалась к собственному левому плечу, где сквозь ткань рубахи
я почти физически чувствовала жгучую, разрывающую рану. Рану Сивера.
Он умирал. Я знала это с абсолютной, мистической уверенностью. Сивер, дракон,
муж, который никогда не был мне мужем, — он истекал кровью где-то там, в
темноте, один.
Мысль родилась мгновенно, — безрассудная, но единственная правильная. Я должна
была идти. Не из долга. Не из любви, которой не было. А потому что я была
целительницей. И Сивер, даже не зная того, был моим самым важным пациентом.
Наши судьбы были сплетены, и если он умрёт, часть меня — та самая, что
только начала просыпаться, — умрёт вместе с ним.
На рассвете я собрала всё, что могло понадобиться: сильные кровоостанавливающие
и обезболивающие травы, бинты, скальпели, антисептические настойки. Сложила
в прочный походный мешок. Элви и Каэл, увидев мои приготовления, поняли все
без слов. Их лица вытянулись от ужаса.
— Вы не можете! Там война! — прошептала Элви.
— Сивер держит фронт. Если он падёт, война придёт сюда, ко всем нам, — сказала
я, и в моём голосе не было места для возражений. — Лечебницу оставляю вам.
Кассий... — я взглянула на золотоглазого врага, который, притворяясь спящим,
внимательно слушал, — он поможет.
Кассий медленно открыл глаза и кивнул. Единственный раз. Слова были не нужны, я
точно знала, что он сделает всё, чтобы помочь.
У порога меня ждал Идор. В руках он держал свой старый посох и смотрел куда-то
вдаль.
— Дорогу знаешь? — спросил он просто.
— Чую, — ответила я, и это была правда. Тонкая, холодная нить боли вела на
север.
— Тогда вот! — старик протянул мне посох. — Не для опоры, а для защиты! Для
того, кто попробует преградить путь истинному сердцу. Лес слушает меня, а,
значит, примет и тебя.
Я взяла посох, испытывая некое благоговение. Он был тёплым от прикосновения
руки моего наставника. Без лишних слов вышла из деревни, даже не
оглянувшись. Впереди были горы, война и дракон, в чьей судьбе я была
отвергнутой женой, ставшей единственной надеждой.