Страница 18 из 70
Глава 18
Первые часы пути я следовала по ещё знакомым местам. Тропы, по которым я ходила
за травами, родные запахи черники и влажного мха. Но с каждым шагом на север
лес менялся. Воздух становился тяжёлым, пропитанным запахом гари. Птицы
умолкли. Попадались первые следы войны: брошенная, разбитая телега, тёмное
пятно на камнях, обугленные ветви.
Нить боли в моём плече вела
меня не по тропам, а напрямик, через буреломы и каменистые осыпи. Посох в
руке будто сам находил опору, подтягивал меня на крутые склоны. Я шла, почти
не чувствуя усталости, гонимая единственным чувством — страхом опоздать.
К
вечеру первого дня я вышла к краю выжженной долины. То, что увидела,
заставило кровь похолодеть. Это был не лесоповал — это было кладбище. Тела в
синих и чёрных мундирах лежали вперемешку, и над ними уже трудились
существа, которых в кошмарах не увидишь — мохнатые, с клювами стервятников и
цепкими лапами грифонов, «трупоеды», о которых я лишь слышала страшные
сказки от Идора. Но эти ужасающие твари нападали и на живых, особенно когда
были в стае.
Меня вырвало. Я прижалась спиной к холодному стволу сосны, пытаясь
заглушить спазмы. Но нить боли дёрнула так резко, что я вскрикнула.
Сивер был совсем рядом. И ему было очень плохо.
Пришлось идти
через долину. Я сделала несколько шагов, не поднимая глаз от земли,
заставляя себя не видеть, не слышать, не чувствовать запаха, и пошла,
спотыкаясь о камни и кости. Существа на мгновение замерли, повернув свои
жуткие окровавленные головы в мою сторону. Потом, будто не обнаружив ничего
интересного, вернулись к своей жуткой трапезе. Сердце колотилось так, что,
казалось, его стук слышен на весь лес.
За долиной начались горы.
И здесь, в первом же ущелье, меня настигло видение. Не сон — я шла, но мир
вокруг поплыл, замедлился. Я увидела себя со стороны — маленькую, жалкую
фигурку с посохом на склоне. А высоко в небе, над самыми вершинами, бушевала
битва титанов. Чёрной молнией величественный дракон метался между двумя
кроваво-красными, вертлявыми тварями.
Я почувствовала каждое его движение, как напряжение в собственных мышцах, его
ярость, его усталость. И увидела — не глазами, а внутренним зрением — как из
темноты скал вырывается багровый луч и впивается ему в крыло. Боль была
настолько реальной, что я рухнула на колени, схватившись за своё здоровое
плечо, из горла вырвался сдавленный стон.
Видение рассеялось,
оставив после себя ледяной пот и абсолютную уверенность: Сивер упал где-то
там. И если я не найду его до рассвета, не найдут уже никогда.
Ночь
опустилась, чёрная и беспросветная. Я шла, почти на ощупь, лишь слабое
свечение навершия посоха выхватывало из мрака путь. Из последних сил
карабкалась по скалам, срывалась, разбивая в кровь руки и колени,
поднималась и шла снова. Нить боли стала единственной реальностью, горячей
иглой, вонзённой в самое нутро.
А потом, в предрассветном
сумраке, я нашла Сивера. Не его самого, а место падения. Глубокую расщелину,
откуда веяло теплом и запахом... чешуи, крови и могучей, угасающей жизни.
Страх сменился чем-то иным — холодной решимостью.
Я сделала
последний рывок, соскользнула вниз по осыпающемуся склону и замерла. Передо
мной, залитый первыми лучами солнца, лежал поверженный король гор. Дракон. И
он дышал. Слабо, прерывисто, но дышал.