Страница 25 из 81
Глава 12: Пакт
Глава 12: Пакт
- Это мертвый квадрат, Анфиса. Туда даже лоси не ходят, - голос Славы прозвучал глухо, разбиваясь о массивные бревенчатые стены остывшей за ночь избы.
Инспектор сидел у небольшого окна, в которое с трудом пробивался мутный, серый свет хмурого уральского утра. Дождь закончился, но с карниза крыши продолжали монотонно срываться тяжелые капли. Толстый, огрубевший от многолетнего физического труда палец Славы медленно скользил по старой, хрупкой кальке Зои Бороздовой, очерчивая нарисованные тушью изгибы лесных рек и контуры перепадов высот.
Я не ответила. Сидя на самом краю жесткого деревянного топчана, я была полностью поглощена своей правой ногой. Пальцы осторожно разматывали эластичный бинт, который за ночь плотно врезался в отекшую плоть. Зрелище, представшее моим глазам в тусклом свете, было эталонной клинической картиной тяжелого растяжения. Сустав раздулся до размеров хорошего грейпфрута. Натянутая, горячая кожа приобрела пугающий сизо-багровый оттенок, а по краям уже начала расползаться отвратительная желтизна глубокой подкожной гематомы. Каждое, даже самое микроскопическое движение стопой отдавалось в мозгу режущей вспышкой, заставляя непроизвольно стискивать зубы.
Я выдавила на ладонь щедрую порцию гепариновой мази из своей походной аптечки и начала аккуратно, стараясь не давить на воспаленные связки, втирать ее в поврежденные ткани. В избе пахло печной золой, сырой псиной от спящего в углу Бурана и резким, холодным ментолом. Слава тем временем поднялся из-за стола. Он двигался настороженно, как сложный шарнирный механизм, в котором забыли смазать детали. Вчерашняя медикаментозная блокада, которую я поставила ему в кабине машины, сняла острый каменный спазм, но его грыжи и протрузии никуда не делись. Мы оба были изрядно побитыми, но вполне живыми взрослыми людьми, осознающими границы возможностей своих тел.
- Завтракать будем, - констатировал он, подходя к тяжелой печке-буржуйке.
Никаких долгих кулинарных ритуалов не последовало. Слава закинул в топку несколько сухих березовых поленьев, чиркнул спичкой и поставил прямо на чугунную конфорку открытую жестяную банку дешевой армейской тушенки. Когда жир внутри зашипел и запузырился, распространяя по избе густой, тяжелый мясной дух, он просто пододвинул раскаленную банку на край грубо сколоченного стола и бросил рядом две алюминиевые ложки. Мы ели молча, по очереди цепляя горячее волокнистое мясо, запивая его вчерашним, ставшим почти черным чаем из моего термоса. Мой организм, выжженный ночным стрессом, холодом и физическим перенапряжением, жадно поглощал эти простые, грубые калории.
- Так вот, насчет твоей карты, - Слава отложил ложку, вытер губы тыльной стороной ладони и посмотрел мне прямо в глаза. - Там очень сложный рельеф. Каменные осыпи, старые ветровалы в три наката, гнилые ручьи, которые сверху затянуты обманчивым мхом. Если наступишь не туда - уйдешь в жижу по самую грудь. Компас там врет безбожно, сплошные залежи железной руды. Если ты сунешься туда одна, Анфиса, я просто найду твой труп по весне, когда сойдет снег. И это не запугивание городской женщины. Это медицинский факт.
- Я поняла, - сухо ответила я, забинтовывая ногу свежей крестообразной повязкой.
- Поэтому мы сделаем так, - инспектор тяжело оперся локтями о стол. - Я у тебя в долгу за свою спину. Ты не бросила меня ночью в грязи, хотя могла бы уйти к трассе одна. Я буду твоим проводником. Но условия диктую я.
Я перестала фиксировать край бинта металлической скобкой и подняла взгляд.
- Первое, - начал загибать пальцы Слава, и его голос звучал как металл. - Ходим только по выходным, когда у меня есть окна в патрулировании участков. Второе: в лесу мое слово - закон. Сказал стоять - стоишь, сказал ползти - ползешь без лишних вопросов. Третье: никаких вылазок, пока твоя нога не заживет полностью, по всем вашим строгим медицинским протоколам. Даю тебе на восстановление минимум две-три недели. И самое главное. Ты выкидываешь свою гордыню вместе с этими распоротыми сапожками и покупаешь настоящие треккинговые ботинки с жесткой фиксацией голеностопа.
Это был не просто разговор за завтраком. Это был ультиматум. И он был абсолютно, кристально логичным. Слава прекрасно понимал, что упертая медсестра, нашедшая себе новую цель в жизни, все равно пойдет в тайгу, как только отек спадет. Он брал опасную ситуацию под свой контроль.
- Договорились, - я коротко кивнула. Пакт был заключен.
Я потянулась к столу, бережно свернула хрупкую кальку по старым сгибам и надежно спрятала ее во внутренний карман сумки на молнию. Чертежи снова были при мне.
Сборы не заняли много времени. Я с легким отвращением натянула на себя свою утепленную куртку, которая лежала у порога и за ночь так и не просохла, встав колом от засохшей глины. Слава вышел на сырое, скрипучее крыльцо кордона. Я видела через открытую дверь, как он несколькими точными, сильными ударами охотничьего ножа срубил ровную ветку молодой рябины, быстро очистил ее от коры и скруглил верхний край. Вернувшись в избу, он молча протянул эту грубую, но прочную деревянную трость мне.
Мы загрузились в УАЗ. Обратный путь по размытой лесовозной колее прошел совершенно иначе, чем наш ночной кошмар. Слава вел машину сам, сидя подчеркнуто прямо, чтобы минимизировать нагрузку на поясницу. Он выжимал тугие педали, и я видела, как при каждом переключении тяжелой уазовской коробки на его скулах ходят желваки - блокада сняла острый спазм, но чудес в медицине не бывает. Я же просто смотрела в забрызганное грязью боковое стекло. В кабине стояла тишина, но она больше не давила на барабанные перепонки. Это была комфортная, плотная тишина двух союзников. Тайга за окном, умытая ночным ливнем, казалась дышащей и огромной. В приоткрытую форточку тянуло острым, горьковатым запахом мокрой хвои, озона и перегнивших листьев.
УАЗ мягко затормозил у разбитого асфальтового пятачка конечной остановки "Северная лесополоса". Славе нужно было ехать на базу лесоохраны, писать официальный рапорт по вчерашним браконьерам и сдавать изъятое оружие. Я с огромным трудом, опираясь на деревянную палку, выбралась из высокой кабины на твердую землю.
- Лечи ногу, Спицына, - бросил он напоследок, и машина, рыкнув дизельным мотором, скрылась за поворотом, обдав меня сизым облаком выхлопа.