Страница 16 из 81
Профессиональная привычка взяла верх. Я не пациентка, я сама себе фельдшер. Осторожно, кончиками испачканных в земле пальцев, я начала пальпировать сустав прямо поверх влажной кожи ботинка и носка. Острая, кинжальная боль при нажатии на внешнюю связку. Деформации кости нет. Открытой раны нет. Но под пальцами явно ощущалось, как ткани стремительно наливаются горячим, жестким отеком, распирая обувь изнутри.
Мой внутренний диагност вынес безапелляционный вердикт: тяжелое растяжение с частичным разрывом связок. Опора на стопу исключена полностью. Сустав просто не удержит вес тела.
Я откинулась спиной на сырой земляной склон оврага. Осенний лес вокруг меня начал меняться. Воздух, который еще пару часов назад казался бодрящим, теперь стал агрессивно ледяным. Световой день в октябре стремительно шел на убыль. Серые сумерки начали сгущаться между стволами, превращая деревья в плотные, непроницаемые силуэты. Влага от земли пропитала вельвет брюк, добираясь до кожи.
Мои руки дрожали мелкой, противной дрожью. Я подтянула к себе сумку, с трудом расстегнула молнию и достала металлический термос. Открутила крышку. Налила горячий, крепко заваренный чай. Я пила его мелкими глотками, чувствуя, как зуб на зуб не попадает от подступающей гипотермии.
Сидя в грязи, с распухшей ногой, я безжалостно препарировала собственную гордыню. Я хотела доказать Валентину, что моя жизнь полна приключений. Я хотела вытравить из себя образ удобной, скучной домашней жены. И вот результат. Шестидесятилетняя городская дура в модных ботиночках сидит на дне лесного оврага. Аптечка осталась дома в рабочем чемодане. Снаряжения нет. Связи здесь нет - я проверила экран смартфона еще час назад, там сияла лишь пустая шкала сети.
Если я останусь сидеть на этой сырой земле, к утру мое сердце просто остановится от переохлаждения. Холод убьет меня гораздо быстрее, чем жажда или голод. Это была не паника, это была физиология, которую я знала наизусть.
Нужно двигаться. Хотя бы выбраться из этой влажной низины на более сухое возвышение под защиту раскидистой ели.
Я перевернулась на живот. Вонзила ногти в мох и скользкую глину. Здоровая левая нога уперлась в ствол поваленного дерева. Я напрягла мышцы плеч и спины, подтягивая свое тело вверх по склону ложбины. Правая нога безвольно волочилась сзади, каждое неосторожное движение отдавалось в мозгу вспышкой режущей боли. Я ползла, тяжело и сипло дыша, размазывая по лицу грязь пополам с холодным потом.
Я проползла всего пару метров, когда лес вокруг внезапно замер.
Сквозь монотонный шум ветра в верхушках деревьев и мое собственное рваное дыхание пробился звук. Четкий, сухой, пугающе громкий хруст. Так ломается толстая, крепкая ветка под весом чего-то массивного.
Звук раздался сверху, с края оврага, всего в десятке метров от меня.
Я замерла, вжавшись грудью в мокрый мох. Сердце ухнуло куда-то в район желудка. В лесу такие ветки не ломаются от шагов белки или птицы. Там, в стремительно густеющих сизых сумерках тайги, кто-то был. И этот кто-то двигался прямо в мою сторону.