Страница 28 из 56
Я с любопытством присматривалась к госпоже Аверченковой, оказавшейся довольно красивой, чуть полноватой блондинкой средних лет. Доходившие до плеч пышные волосы подхватывала узкая черная повязка, скорее придававшая Ларисе дополнительный шарм, чем намекавшая на траур. Свободная шелковая блузка и брюки из легкой струящейся ткани также были черные. Судя по удивительно гладкой коже и четкому овалу лица, Аверченкова отнюдь не чуралась пластической хирургии. Возраст Ларисы выдавал усталый взгляд спокойных и немного печальных серо-голубых глаз. И, конечно же, голос, довольно низкий, что называется грудной, с властными требовательными интонациями. Подобную манеру говорить нередко обретают женщины, длительное время проработавшие на руководящих должностях. Я невольно припомнила оброненную кем-то фразу, что использовать достижения современной косметологии надо не ради обретения вечной молодости, а для того, чтобы прекрасно выглядеть на свой возраст. Кому-то это утверждение могло бы показаться довольно спорным, но к Ларисе Аверченковой оно подходило в полной мере.
Мы очутились в просторном помещении, оказавшемся кухней-столовой, обстановка которой была словно скопирована с роскошной фотографии из глянцевого журнала о современном интерьере. Красиво, стильно, но безлико. Зато великолепный аромат свежесваренного кофе мгновенно вдохнул в этот стандартный шик ни с чем не сравнимое очарование домашнего уюта.
— Сварила как раз перед вашим приходом, не откажетесь от чашечки? — Лариса с вопросительной улыбкой посмотрела на меня.
— С удовольствием, — вернула я ответную улыбку. — Великолепный аромат.
— Да, хороший сорт, — со вздохом отозвалась Лариса. — Так что вы хотели узнать?
— Мне очень неловко беспокоить вас в такой момент, — заговорила я, тщательно подбирая слова.
— Ничего, я ведь сама вас пригласила, — спокойно отозвалась Аверченкова. — Вы можете задавать любые вопросы, я ведь понимаю, что это не праздное любопытство. Хотите, я расскажу вам, как именно умер Владислав?
Я ошеломленно кивнула, едва не поперхнувшись кофе, который только что отпила. Более всего меня поразило безмятежное спокойствие, с которым вдова сформулировала этот вопрос.
— Я думаю, его внезапная смерть связана с вашим расследованием, — как ни в чем не бывало продолжала Аверченкова, не замечая моего замешательства. Или она только делала вид, что ничего не заметила?
— Что вы имеете в виду? — насторожилась я. — Вы считаете.. Простите, Лариса, но я вынуждена задать этот вопрос. Вы думаете, вашего мужа убили?
— Нет-нет, что вы! — Лариса решительно покачала головой, слегка улыбнувшись. Но улыбка вышла печальной. — Я потому упомянула о вашем расследовании, что перед тем, как Владислав почувствовал себя плохо, ему позвонил наш Эдик.
— Солодилов? — Я постаралась не выдать своего волнения.
Впрочем, мне следовало быть готовой к такому повороту. Не я ли после своего визита в Пристанное предположила, что Солодилов тотчас кинется оповещать об этом своих друзей?
Аверченкова кивнула.
— Он самый. Всезнающий и вездесущий Эдуард, мозговой центр и сборщик информации.
Я слушала затаив дыхание. Передо мной начала приоткрываться завеса над загадочной деятельностью хитроумной четверки, правда сократившейся вдвое за последнюю неделю.
— Мы как раз собирались ложиться спать, — задумчиво вспоминала Лариса. — Владислав переоделся в пижаму, просматривал новости на смартфоне — его давняя привычка. Я перед зеркалом наносила питательный крем.. Вечер как вечер, ничто не предвещало, как говорят в таких случаях.. И тут звонок. Я даже поморщилась. Отключай на ночь телефон, говорю, сколько раз просила! Но Владислав пробормотал что-то про Эдика и стал слушать.
Лариса отпила кофе и немного помолчала.
— Я толком не вслушивалась, только заметила, что Владислав занервничал. Начал ходить по спальне с телефоном возле уха и пару раз спросил что-то вроде: «А она что?» или «И что ты ей ответил?». Эдик, по-моему, даже кричал, потому что я слышала его голос, очень раздраженный. Разобрать толком ничего не удалось, я лишь расслышала: «Вот теперь все мы..» Но что — «все мы»?
Аверченкова недоуменно пожала плечами и умолкла.
— Но вы спросили мужа, о чем они говорили с Солодиловым? — спросила я после недолгой паузы.
— Спросить-то я спросила, — со вздохом отозвалась Лариса, — но так ничего толком и не выяснила. Владислав начал нервничать, то садился на постель, то опять вскакивал. Хотел было перезвонить Солодилову, но почему-то передумал. После схватился за сердце — у него бывали приступы тахикардии. Я, естественно, с таблетками наготове. Обычно у мужа все быстро приходило в норму, он всегда был подвержен паническим атакам, я умела его успокоить. Знала эту его особенность и спокойно с ней мирилась. И неплохо справлялась. Но тут..
Женщина налила себе стакан воды из стоящего подле нее кувшина и судорожно отпила несколько глотков.
— «Скорая» приехала довольно быстро, — продолжала Лариса, справившись с неизбежными в такой ситуации переживаниями, — диагностировали предынфарктное состоянии, сразу настояли на госпитализации. Я, конечно, поддержала врачей, хотя муж сначала упирался, не хотел ехать в больницу.. Я поехала с ним, была уже поздняя ночь. Владислава положили в палату, врач мне сказал, что дежурная бригада кардиологов будет наблюдать за его состоянием. Возможно, потребуется операция.
Лариса говорила монотонно, сосредоточенно, словно боясь упустить какую-нибудь важную подробность. Я по опыту знала, что человек, переживший стрессовую ситуацию, часто вновь и вновь «прокручивает» детали случившегося, стараясь уяснить, как такое могло произойти. И чаще всего вновь и вновь задает себе мучительный вопрос: все ли я сделал, чтобы этого не случилось? Вот и Лариса Аверченкова наверняка корит себя за то, что все-таки отвезла мужа в больницу. А ведь он хотел остаться дома. Может, так было бы лучше?.. Скорее всего, она сейчас думает именно об этом, когда самое страшное уже произошло.
— Врач меня обнадежил. — Лариса едва заметно нахмурилась. — Сказал, что я могу ехать домой, а утром мне позвонят. Вот и позвонили..
— Утром? — уточнила я, понимая, что вопрос прозвучал несколько жестоко.
Однако Лариса в ответ кивнула с видимым облегчением, словно ей только и нужен был внимательный собеседник, который направлял бы ее рассказ своевременными вопросами.
— Да, точнее, под утро. Вчера в половине четвертого утра Владислав скончался. Умер..