Страница 27 из 56
Глава 5
Пролистывая заметки, накопившиеся за время расследования, я раздумывала, кого бы начать донимать нынешним утром — Владислава Григорьевича Аверченкова или же Анатолия Степановича Викентьева. Оба фигуранта на данный момент, если рассматривать их как источники информации, представлялись мне равнозначными. Поэтому, не мудрствуя лукаво, я решила расположить их в алфавитном порядке. А посему первым кандидатом на посещение оказался Владислав Григорьевич.
В который уже раз за эти дни я мысленно поблагодарила подполковника Кирьянова, направившего меня к Первайкину. Ведь именно этот дотошный (будем справедливы — высокопрофессиональный) следователь снабдил меня адресами и телефонами приятелей Белорецкого. Но если с локацией Солодилова была полная ясность, поскольку он постоянно проживал в Пристанном, то с двумя другими членами квартета дело обстояло несколько сложнее. Хотя квартет, ввиду выбытия одного из участников, недавно превратился в трио, напомнила я себе. Так вот, и Аверченков, и Викентьев официально проживали в Тарасове, но у обоих были коттеджи в Пристанном. И я понятия не имела, где предпочитает проводить большую часть времени каждый из них — в областном центре или в пригороде. Это лишало меня преимущества, которое дает внезапное появление, — собеседник не успеет подготовиться к моему визиту и будет меньше лгать. В теории..
Я набрала номер Аверченкова и несколько секунд слушала бравурную музыку. Странный выбор для солидного дельца, каким я почему-то представляла себе Аверченкова.
— Алло, — тихий и, как мне показалось, испуганный женский голос удивил меня гораздо сильнее, чем предшествующая ему мелодия.
От неожиданности я моментально растеряла заготовленные фразы, ведь они предназначались Владиславу Аверченкову. Вряд ли негромкое меццо-сопрано принадлежало означенному господину.
— Добрый день, — заговорила я, усилием воли стряхнув секундное замешательство и постаравшись скрыть растерянные нотки. — Я бы хотела услышать Владислава Григорьевича.
Едва я это произнесла, как моя невидимая собеседница (или все же собеседник?) сбросила вызов. Я растерянно смотрела на погасший экран смартфона. И как прикажете это понимать? Следователь Первайкин что-то напутал, дав мне номер не самого Аверченкова, а кого-то из его родственниц? Я припомнила серьезное худощавое лицо следователя и его деловитую манеру вести беседу. Что-то мне не верится.. А может, я застала Владислава Григорьевича в, скажем так, интимный момент и его дама в гневе схватила телефон, чтобы выяснить, кто жаждет побеседовать с господином Аверченковым в самый неподходящий момент? Уж не тайная ли новая пассия? Я представила, как несладко, должно быть, приходится сейчас Владиславу Григорьевичу. И тотчас же едва не рассмеялась над игрой собственного воображения.
И тут мои разрозненные размышления прервал телефонный звонок. На экране высветился тот самый номер, который я набрала несколько секунд назад.
— Алло, — вновь повторил тот же голос, на этот раз звучавший более отчетливо, — вы звонили Владиславу Григорьевичу?
— Да, — лаконично отозвалась я, решив, что самое разумное в этой ситуации — подождать объяснений невидимой собеседницы.
Однако вместо объяснений последовал новый вопрос:
— И чего же вы хотели?
— Мне нужно поговорить с Владиславом Григорьевичем о Белорецком. — Я прилагала усилия, чтобы мой голос звучал доброжелательно. — Они ведь были друзьями.
— А вы, собственно, кто? — Мне хотелось задать тот же вопрос, но я понимала, что сейчас преимущество на стороне моей невидимой собеседницы. Поэтому спокойно ответила:
— Меня зовут Татьяна Александровна, я расследую обстоятельства смерти Белорецкого.
— Расследуете? — Теперь в голосе незнакомки зазвучали изумленные нотки. — Но ведь..
В трубке на несколько мгновений воцарилось молчание, после чего я услышала:
— Владислав умер.
— Как?! — ошеломленно выдохнула я, внезапно утратив контроль над эмоциями.
Собеседница, вероятно, решила, что меня интересуют обстоятельства, при которых произошла смерть Аверченкова.
— Скоропостижно. От обширного инфаркта, — коротко сообщила она, после чего спокойно добавила: — Я его жена.
— Примите мои соболезнования, — пробормотала я, искренне потрясенная. Нежданно-негаданно трио превратилось в дуэт.
— Спасибо, — бесстрастно отозвалась жена, вернее вдова Аверченкова. — Я поняла, кто вы. Если в качестве замены вас устроит беседа со мной, можете приехать прямо сейчас.
— Хорошо, — немедленно согласилась я. — Куда ехать?
Женщина назвала адрес городской квартиры Аверченкова, который был записан в моем блокноте, после чего деловито осведомилась:
— Когда вас ждать?
Я заверила, что буду у нее в течение часа, и мадам Аверченкова нажала отбой.
По дороге к новоиспеченной вдове я раздумывала, как лучше выстроить диалог с этой пока незнакомой мне женщиной. Судя по ее манере говорить, Аверченкова была дамой хорошо образованной и явно неглупой. К тому же присутствия духа ей также не занимать. Вот разве что сброшенный звонок.. Что за этим кроется — испуг, замешательство или какое-либо иное неведомое мне соображение? А может, женщина всего лишь случайно сбросила вызов, а я уже строю предположения на ровном месте. И ведь что-то заставило ее мне перезвонить. Вряд ли этот порыв мог быть продиктован обыкновенным женским любопытством, да еще на фоне семейного горя. Может быть, госпожа Аверченкова чего-то или кого-то боится и рассчитывает с моей помощью избежать грозящей опасности.
Мне понадобилось менее получаса, чтобы добраться до новой высотки, на шестнадцатом этаже которой располагалась квартира Аверченковых.
Вдова Владислава Григорьевича, видимо оповещенная бдительной консьержкой, распахнула передо мной массивную металлическую дверь еще до того, как я успела нажать на кнопку звонка.
— Проходите, пожалуйста. — Женщина без всяких предисловий пригласила меня в квартиру и с грохотом захлопнула дверь. — Меня зовут Лариса Николаевна, — сообщила хозяйка квартиры, быстрыми шагами направляясь по широкому коридору и давая понять, чтобы я следовала за ней, — можно просто Лариса.