Страница 29 из 56
«А позавчера мне довелось мило пообщаться с Солодиловым», — мысленно отметила я. Значит, тем же вечером Эдуард Аркадьевич в панике кинулся звонить Аверченкову. Причем высказал ему некие предположения, услышав которые Владислав Григорьевич не дожил до утра.
Внезапно я осознала, что новоиспеченная вдова все это время, то есть до моего визита, оставалась у себя в квартире в полном одиночестве. Странно, ведь обычно в столь тяжелые минуты приходят близкие, родные, неравнодушные знакомые, чтобы помочь с неизбежными для любых похорон хлопотами. Да и просто чисто по-человечески поддержать. Да и держится Лариса удивительно хладнокровно, не забыла о макияже, тщательно уложила волосы..
— Вы, наверное, думаете, что я какой-то бесчувственный монстр? — внезапно спросила Аверченкова, словно прочитав мои мысли.
— Нет, ну что вы.. — неловко пробормотала я, чувствуя себя как застигнутая за списыванием школьница.
Лариса опустила взгляд.
— В таких случаях обычно говорят, что осознание еще не пришло. Это только кажется банальностью, пока лично не испытаешь.. Видимо, именно это со мной сейчас и происходит. — Аверченкова вновь посмотрела на меня. — Я сообщила только Викентьеву, еще вчера утром. Он, конечно, был в шоке.. Потом сказал, что сам всем займется и Эдику сообщит. Они вместе все организуют, а мне пока лучше отдохнуть и успокоиться. Эдику..
Лариса произнесла это с какой-то странной интонацией, так что мне не удалось уяснить, злится она на Солодилова или, может быть, чуточку презирает. Ведь формально именно Эдуард Аркадьевич в некотором смысле виноват в скоропостижной кончине мужа Ларисы. Но с другой стороны, оставить приятелей в полном неведении о происках неведомо откуда взявшейся ищейки (наверняка именно так он для себя определил мое расследование) он тоже не мог. И вряд ли Солодилов намеренно собирался сразить своего соратника внезапным известием. Скорее, наоборот, предполагалось, что все трое сплотятся, чтобы отразить новую опасность. Так что злого умысла у Солодилова, конечно же, не было.
— Скажите, Лариса, а ваш муж.. Владислав Григорьевич так вам больше ничего и не рассказал? Я имею в виду тот звонок Солодилова. Может, поделился с вами, что именно его так встревожило? — спросила я.
— Ну.. Я все же больше беспокоилась о его состоянии, чем о том, что у них стряслось. — Лариса ненадолго задумалась, припоминая. — Хотя кое-что он сказал. Да, он сказал, что кто-то интересуется смертью Темы.
— То есть Белорецкого? — уточнила я.
Аверченкова кивнула.
— И еще сказал, что Тема, наверное, кому-то сболтнул, с него станется, — добавила Лариса с удивленным видом, словно только сейчас осознала серьезность ситуации. — Поэтому, когда вы позвонили, я сразу поняла, о чем вам нужно со мной поговорить.
— Лариса, а у вас есть предположения, о чем именно шла речь? Что такого мог рассказать Белорецкий? — Я не решилась сразу же задать вопрос об акциях, памятуя о реакции на него Солодилова.
Опасаясь, что примерно так же отнесется к моим расспросам и Аверченкова, поспешив меня выставить за порог, я решила осторожно подвести ее к этой теме.
Аверченкова не спешила отвечать, устремив на меня долгий испытующий взгляд.
— А с Викентьевым вы уже пообщались? — спросила она внезапно, приведя меня в некоторое замешательство. Особенно если учесть, что на ее лице появилось странное насмешливое выражение.
— Нет, — искренне ответила я, — пока я до него не добралась.
Видимо, моя формулировка показалась Аверченковой весьма забавной, поскольку она негромко рассмеялась.
— Добраться до него невозможно, — заявила она. — Он из них самый хитрый.
Хорошо, что я не начала расследование именно с Викентьева, мелькнуло у меня в голове. Кто предупрежден, тот вооружен. Хотя кто знает, что именно кроется за этой характеристикой. Видимо, я не сумела скрыть своего любопытства, поскольку Лариса примирительным тоном пояснила:
— Да вы не пугайтесь. Он довольно трусоват, поэтому активно вредить вам не станет, разве что его вынудят обстоятельства.
Это заявление озадачило меня еще больше. Интересно, почему вдова Аверченкова решила, что Викентьев захочет мне вредить, пусть даже и пассивно? Однако едва я собралась задать вопрос, как Лариса вновь заговорила:
— Мой Владислав оказался самым слабым из них, вернее, наиболее чутким к любым угрозам. Я даже удивлялась, как, будучи таким ранимым, он умудрился столько лет проработать руководителем.
— А чем он руководил? — вклинила я свой вопрос, когда Лариса отпила еще немного воды.
— Он был заместителем директора по экономическим вопросам, — пояснила Аверченкова. — В фирме, занимающейся грузоперевозками и оптовыми закупками. Они лет тридцать там проработали все вчетвером. Постепенно отошли от дел, первым ушел из фирмы Белорецкий, уж не знаю, что он там делал. А мой Владислав продержался дольше всех, полгода назад заделался пенсионером, как он сам выражался.. Но это была лишь видимость, так или иначе, они продолжали что-то там проворачивать.
Тут Лариса с сомнением посмотрела на меня и добавила:
— Я мало что знаю, Владислав со мной особо не делился. Да я и не спрашивала, мне хватало своих воспоминаний о трудовых подвигах.
Тут Лариса внезапно оживилась и принялась откровенничать:
— Мы с ним и познакомились благодаря его бизнесу. Я тогда еще была директором рекламного агентства, а в их фирме возникли какие-то непонятные проблемы по этой части. Владислав лично пришел ко мне в кабинет, что меня искренне поразило. Все-таки совершенно не его, казалось бы, забота улаживать такие вопросы, да и уровень не тот. Но Владислав так смешно расписал их беды с креативщиками, как он выразился, что я просто со смеху покатилась. У него было отличное чувство юмора, да и обаянием Владислав был не обижен. Белорецкий в этом отношении пытался на него походить, но только напрасно пыжился. А у Владислава все было естественно, словно от рождения.
— Белорецкий пыжился? — с удивлением переспросила я.
Лариса кивнула с недоброй улыбкой.