Страница 53 из 59
Вокруг него на полу горели десятки свечей, создавая причудливый танец теней на стенах. А сами стены.. Я никогда не видела ничего подобного. На каждой из двенадцати панелей висел свиток с изображением гадальной кости. Двенадцать граней, двенадцать свитков. И на каждом — иероглифы. Красиво. Но, к сожалению, мне не слишком понятно. На моих костях — точки, с ними мне привычнее работать..
Я задержала дыхание, пораженная продуманностью и символизмом обстановки. Это действительно был ритуал, тщательно подготовленный, выверенный до мелочей. Но главное — я не видела Чена Ли. Был ли он уже здесь или..
Ответ пришел неожиданно.
— Вы можете войти, Татьяна Александровна, — голос звучал спокойно и даже вежливо. — Я ждал вас.
Я распахнула дверь полностью и шагнула внутрь, держа пистолет наготове. Чен Ли стоял справа от меня, у одной из стен, одетый в традиционный китайский халат темно-синего цвета. В руках он держал маленькую деревянную шкатулку.
— Добрый вечер, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал так же спокойно, как его. — Неплохое представление вы тут устроили.
Он слегка поклонился, словно принимая комплимент.
— Я рад, что вы выбрали правильный путь, Татьяна Александровна. Теперь вы станете свидетелем восстановления баланса.
Баланса. Это слово прозвучало как ключ к разгадке всего происходящего. Не месть, не наказание — восстановление баланса.
— Как вы узнали, что я приду? — спросила я, медленно опуская руку с пистолетом. — После того как похитили Дорохова? Вы же понимаете, что все могло измениться.. И мы договаривались несколько об ином, если помните.
Чен улыбнулся — легкой, едва заметной улыбкой.
— Вы слишком умны, чтобы позволить полиции вмешаться раньше времени. И слишком любопытны, чтобы пропустить финал. — Он сделал паузу. — Кроме того, я был бы разочарован, если бы вы не пришли.
Дорохов все это время молчал, но при звуке моего голоса он вздрогнул и повернул голову.
— Иванова! — его голос сорвался. — Вытащите меня отсюда! Этот сумасшедший..
— Молчать! — резко оборвал его Чен, и Дорохов мгновенно замолк. — Время говорить для вас еще наступит. И вы скажете правду. Всю правду.
Я сделала еще один шаг вперед, осматривая комнату. Теперь я заметила в углу небольшую цифровую камеру на штативе, направленную прямо на Дорохова. Запись. Еще одно доказательство. Но для кого? Для суда? Вряд ли оно будет иметь юридическую силу, если получено под принуждением.
— Чен, — начала я осторожно, — ты ведь понимаешь, что за порогом уже собирается группа захвата? У тебя не так много времени.
Он кивнул, словно это было что-то само собой разумеющееся.
— Пятнадцать минут, которые вы выпросили у подполковника Кирьянова? — Его глаза блеснули. — Этого достаточно. Ритуал не займет много времени.
Я невольно поежилась. Откуда он знал про Кирьянова? Неужели за мной следили с самого начала?
— Что за ритуал? — спросила я прямо.
Вместо ответа Чен подошел к креслу, где сидел Дорохов, и открыл шкатулку. Внутри на темно-красном бархате лежали три двенадцатигранные кости. Даже издалека я могла видеть их теплый, медовый блеск.
— Подлинные кости династии Мин, — произнес Чен с благоговением. — Те самые, которые когда-то принадлежали моей семье. Те самые, которые этот человек украл, предварительно уничтожив жизнь моего отца и мою свободу.
Дорохов дернулся в кресле.
— Я не крал! Я купил их легально! У жены Чжоу Ляна!
Чен медленно повернулся к нему, и я впервые увидела в его глазах то, что он так тщательно скрывал, — холодную, обжигающую ярость.
— После того как ты довел мою мать до самоубийства? После того как подделал улики против меня? После того как подкупил судью Ветрова?
Каждый вопрос звучал как удар хлыста. Дорохов вздрагивал, но молчал.
— Сегодня ты расскажешь правду, — продолжил Чен, глядя прямо в глаза своему пленнику. — Всю правду. О том, как вломился в нашу галерею под видом покупателя. О том, как подбросил фальшивые платежные документы. О том, как оклеветал меня, обвинив в краже собственных семейных реликвий.
— Я не.. — начал было Дорохов, но Чен резко перебил его:
— Молчать! Сегодня ты будешь говорить только правду! — Он обернулся ко мне. — Вы ведь тоже хотите услышать правду, детектив? Не записи прослушки, не показания свидетелей, а признание из первых уст.
Я кивнула. Конечно, я хотела. Я потратила около недели на расследование, собирая по крупицам информацию, но прямое признание Дорохова могло бы завершить дело одним махом.
— Но не такой ценой, — ответила я твердо. — Признание, полученное под угрозой насилия, не имеет юридической силы.
Чен усмехнулся.
— Юридической силы? — Он покачал головой. — Я провел десять лет в тюрьме по сфабрикованному делу. Поверьте, я имею некоторое представление о том, как работает ваша юридическая система.
В его голосе не было злобы — только усталость и глубокое разочарование. И я не могла его винить. Система действительно дала сбой. Несправедливость осталась безнаказанной, а истинный преступник все эти годы наслаждался свободой и украденным богатством.
Дорохов снова попытался заговорить.
— Послушайте, Иванова, вы не понимаете.. Это все ложь! Он просто мстит мне за то, что я разоблачил их семейную аферу. Кости были подделкой, они продавали фальшивки под видом антиквариата!
Чен даже не повернулся в его сторону. Вместо этого он аккуратно достал из шкатулки кости и положил их на небольшой лакированный столик перед Дороховым.
— Вот они, подлинные кости династии Мин. Те самые, что должны были остаться в моей семье. — Его голос был спокоен, но в нем чувствовалась сталь. — Сейчас ты расскажешь правду. Или ты предпочитаешь сначала бросить кости?
— Кости? — Дорохов нервно рассмеялся. — Ты притащил меня сюда, чтобы поиграть в кости?
Чен улыбнулся, но его улыбка не коснулась глаз.
— Не просто поиграть. Решить твою судьбу. Разве не это ты делал все эти годы? Не гадал ли на костях перед каждым важным решением?
Дорохов побледнел еще сильнее. Я внимательно наблюдала за этой сценой, держа руку на пистолете. До сих пор Чен не проявлял агрессии, но его спокойствие пугало больше, чем любая ярость.
— Чен, — я решила вмешаться, — ты провел десять лет в тюрьме за преступление, которого не совершал. Ты хочешь, чтобы настоящий преступник просто умер? Или хочешь, чтобы он испытал то же, что и ты, — потерю свободы, состояния, репутации?
Молодой китаец задумчиво посмотрел на меня.