Двенадцать граней страха

Глава 15

Я никогда не верила в мистику, но в этот момент меня пробрала дрожь. Дождь, под который я попала, стекал по лицу холодными струйками, смешиваясь с выступившим на лбу потом. Вода в пруду казалась черной и вязкой, как нефть. Еще минуту назад я колебалась на берегу, а теперь уже погрузилась по пояс. Не лучший способ попасть в чайный домик, но зато самый незаметный. К тому же тайный вход заплетен ветвями каких-то лиан, и продраться через них бесшумно у меня вряд ли получится. А значит.. Поплаваем, Танечка.

За моей спиной в темноте мелькали фонарики оперативников — группа захвата занимала позиции. Кирьянов обещал дать мне фору в полчаса. Не так уж много, учитывая, что кроме затопленной тропинки мне предстояло преодолеть еще и густые заросли камыша. Мои часы показывали 19:55. В восемь вечера должен был начаться ритуал возмездия.

Вода оказалась неожиданно теплой для конца марта.

«Наверное, подогревали в былые времена», — мелькнула нелепая мысль. В кармане водонепроницаемого комбинезона лежал пистолет, завернутый в несколько слоев полиэтилена.

— Только не стреляй без крайней необходимости, — прошептал Киря мне на прощание. — Я и так рискую головой.

Я кивнула, прекрасно понимая, что «крайняя необходимость» — понятие растяжимое. Особенно в таких ситуациях.

Зеленоватая крыша чайного домика едва виднелась за деревьями. В темноте она напоминала горб доисторического чудовища, притаившегося в зарослях. Мне предстояло подобраться к этому «чудовищу» незамеченной, проникнуть внутрь и предотвратить то, что Чен Ли задумал как акт справедливого возмездия, а уголовный кодекс однозначно квалифицировал как преднамеренное убийство.

Я медленно продвигалась вперед, стараясь не производить лишнего шума. Вода уже доходила до груди. Еще несколько шагов, и я смогу выбраться на берег за густыми зарослями, прямо у задней стены чайного домика. По крайней мере, так было на плане, который мне показал Ли Чжан.

Старый антиквар не скрывал, что сочувствует своему молодому соотечественнику, но, в отличие от Чена, не хотел новых смертей.

— Справедливость не должна пахнуть кровью, — сказал он мне на прощание. — Иначе это уже не справедливость, а просто месть.

Я не стала спорить, хотя про себя подумала, что граница между ними часто бывает зыбкой, как дно под моими ногами. Особенно когда речь идет о таких преступлениях, как то, что совершил Дорохов. Десять лет чужой жизни, сломанные судьбы, самоубийство жены Чжоу Ляна — все это не укладывалось в привычные рамки правосудия. Чен это понимал. И я, как бы мне ни хотелось в этом признаваться, тоже.

Дно резко ушло из-под ног, и я на мгновение с головой погрузилась в воду.

«Черт!» — мысленно выругалась я, судорожно нащупывая потерянную опору. Вынырнув, я увидела, что продвинулась всего на пару метров, но чайный домик стал заметно ближе. Теперь я могла различить неяркий свет, пробивающийся сквозь узкие резные окна.

Я осторожно поплыла, стараясь не поднимать брызг. В голове стучала одна мысль: «Успеть. Только бы успеть». И не дать Чену стать убийцей. Не из жалости к Дорохову — тот заслужил наказание сполна. А из жалости к самому Чену. Десять лет тюрьмы меняют человека, но не настолько, чтобы он не осознавал последствий. Убийство — это точка невозврата.

Пруд наконец начал мелеть. Через несколько шагов я почувствовала под ногами твердую почву. Выбравшись на берег, я быстро спряталась за толстым стволом старого дуба. Вокруг было тихо, только ветер тревожно шелестел в кронах деревьев.

Я быстро достала пистолет, освободила его от полиэтилена и проверила магазин. Все было в порядке. Взглянув на часы, я отметила, что до «часа Х» осталось две минуты. Не так много, но должно хватить, чтобы незаметно проникнуть внутрь.

Согласно плану на задней стороне домика имелась небольшая дверь, ведущая в служебное помещение. Раньше там хранили чайную утварь и благовония. Теперь, если верить моим предположениям, эта комната пустовала, но дверь должна была остаться. Вопрос лишь в том, насколько крепким был замок.

Пригнувшись, я двинулась к домику, стараясь оставаться в тени деревьев. С каждым шагом напряжение нарастало. Не то чтобы я боялась — страх в моей профессии непозволительная роскошь. Но я чувствовала то особое волнение, которое всегда предшествует кульминации сложного дела.

Дверь действительно оказалась на месте. Маленькая, неприметная, почти скрытая разросшимся плющом. Я осторожно коснулась потемневшего от времени дерева, и дверь неожиданно поддалась.

«Не заперто», — удивленно подумала я. Либо Чен был настолько самоуверен, что не счел нужным запираться, либо.. меня ждали.

Я медленно потянула дверь на себя, стараясь, чтобы петли не скрипнули. Внутри было темно, но воздух казался теплым и сухим. И еще — он был наполнен ароматом благовоний. Сладковатый, чуть терпкий запах сандала и чего-то еще, незнакомого.

Закрыв за собой дверь, я замерла, давая глазам привыкнуть к темноте. Постепенно я начала различать очертания небольшой комнаты. Пусто. Ни мебели, ни утвари. Только у дальней стены виднелась еще одна дверь, из-под которой пробивалась тонкая полоска света.

Оттуда же доносились звуки — тихая монотонная мелодия, в которой переплетались звуки флейты и какого-то струнного инструмента. Китайская музыка, древняя и завораживающая. Она словно приглашала войти, забыть об осторожности и следовать за мелодией.

Я подошла к двери и прислушалась. Кроме музыки, ничего не было слышно. Ни голосов, ни движения. Либо в основном помещении еще никого не было, либо.. Я не хотела думать о второй возможности.

Дверная ручка легко повернулась. Я приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы можно было заглянуть внутрь, и затаила дыхание.

То, что я увидела, заставило меня на мгновение забыть о цели своего визита. Чайный домик был преображен. В центре круглой комнаты стояло массивное резное кресло, больше похожее на трон, красного дерева, с инкрустацией из перламутра. На нем, крепко привязанный, сидел Дорохов. Его лицо, обычно надменное и самоуверенное, сейчас выражало смесь ужаса и покорности. Он был жив, без видимых повреждений, но бледен как полотно.