Страница 49 из 59
— Он говорил, что это древний метод мести, когда наказание в точности повторяет преступление.
— Не совсем так, — Ли Чжан покачал головой. — Бао чоу — это не просто месть. Это возвращение баланса в мир. Если кто-то украл твое имущество — ты забираешь равноценное имущество у него. Если кто-то отнял жизнь твоего близкого — ты забираешь жизнь его близкого. Если кто-то лишил тебя свободы — угадайте, что происходит.
Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— Он собирается запереть Дорохова. На десять лет.
— Умная девочка, — кивнул антиквар. — Но это лишь часть ритуала. Главное — заставить преступника осознать свою вину. Признать ее. Только тогда баланс действительно восстановится.
Он опустил глаза.
— Но я сказал слишком много. Если хотите спасти господина Дорохова — у вас мало времени. Церемония скоро начнется.
— Где именно? — Я схватила его за плечи, чувствуя, насколько он хрупок. — На Ольховой? В самом доме? — Там достаточно большая территория. И что, мне теперь метаться из подвала на чердак и обратно? А если мститель решит устроиться в заброшенном саду?
А если..
Ли Чжан аккуратно освободился от моих рук.
— Там, где все началось. В месте, где соприкоснулись души мастера и его ученика. В месте первой лжи.
Я выругалась сквозь зубы.
— Без загадок, черт побери! У меня нет времени на игры!
— Это не игра, детектив, — старик вздохнул. — Это судьба. В чайном домике усадьбы на Ольховой. Там, где мой племянник впервые встретил Дорохова и был очарован его коллекцией. Там, где он впервые прикоснулся к гадальным костям Чжоу Ляна и поверил, что прикасается к истории.
Я уже была на полпути к двери, когда его голос остановил меня:
— Детектив Иванова.. не спешите вмешиваться. Иногда правосудие выглядит иначе, чем мы привыкли думать.
— Ленка, вопрос жизни и смерти! — Я барабанила в дверь с такой силой, что казалось, она вот-вот слетит с петель. И радовалась тому, что сегодня выходной и подруга не на работе.
Ленка открыла дверь, встрепанная и, кажется, сонная.
— Извини, вздремнула. Вымоталась зверски со своими студентами. — Вгляделась в мое напряженное лицо и спросила деловито: — Ты по делу приехала?
— Именно. И мне нужен твой опыт.
Ленка потрясла головой, словно пытаясь стряхнуть остатки сна.
— В чем?
— В расшифровке этого, — я развернула перед ней фотографии страниц из дневника Ли Чжана — только ночью обнаружила, что несколько страниц упрятаны под обложкой дневника. — Я знаю, что ты не специалист по китайскому, но ты же единственный человек в моем окружении, кто может хотя бы приблизительно перевести эти иероглифы.
Ленка нахмурилась, вглядываясь в фотографии, пока кофеварка на кухне не начала издавать успокаивающее бульканье.
— Таня, это.. это не просто китайский. Это древний диалект, вендзы. Я могу узнать некоторые символы, но..
— Сделай что можешь. — Я опустилась на диван, чувствуя, как усталость начинает сказываться. — От этого зависит жизнь человека.
Она кивнула и принялась за работу, время от времени заглядывая в какие-то словари и справочники на своем ноутбуке. Я выпила три чашки кофе, прежде чем она наконец подняла голову.
— Здесь говорится о какой-то церемонии. Судя по контексту, это описание ритуала «бао чоу», о котором ты меня спрашивала раньше. Но тут есть что-то еще.. — Она нахмурилась, вглядываясь в изображение. — Здесь упоминается какое-то специальное место для проведения ритуала. «Место, где души встретились впервые». И дальше.. тут что-то про чайный домик.
— Чайный домик в парке усадьбы на Ольховой, — кивнула я. — Это я уже выяснила. Что еще?
— Здесь много про зеркала. «Зеркало души», «зеркало правды». И что-то про жертву, которая должна признать свою вину, глядя в собственное отражение. Только тогда справедливость восторжествует.
Я задумалась.
— То есть Чен Ли хочет, чтобы Дорохов признался в своих преступлениях? Публично?
— Не просто признался, — Ленка указала на один из иероглифов. — Здесь говорится о «глубоком раскаянии, которое очищает душу». Это не просто признание. Это.. перерождение. Искупление.
— Но здесь ничего не говорится о том, что произойдет, если жертва не раскается?
Ленка перевернула страницу.
— Вообще-то говорится. «Если нет раскаяния — нет и искупления. Только забвение».
Я почувствовала, как холодок пробежал по спине.
— Черт. Он собирается убить его, если тот не признается.
— Судя по тексту — да. — Ленка выглядела обеспокоенной. — Таня, во что ты ввязалась на этот раз?
— В восстановление справедливости. — Я поднялась, допивая последнюю чашку кофе. — Только пока не уверена, на чьей стороне эта справедливость.
Найти Венчика Аякса было задачей не из простых. Но я знала все его излюбленные места. Проверив заброшенный склад на Заводской и пустующее здание бывшей типографии, я наконец обнаружила его у теплотрассы за Центральным парком.
Венчик сидел у самодельного костерка, над которым грелась помятая консервная банка с каким-то варевом. Увидев меня, он не выказал никакого удивления.
— Татьяна Александровна! — он церемонно поклонился. — Какими судьбами в столь поздний час?
Несмотря на его образ жизни, Венчик всегда сохранял какое-то необъяснимое достоинство. Бывший университетский преподаватель философии, он променял академические стены на свободу бродяги после какого-то личного кризиса, о котором никогда не рассказывал.
— Венчик, мне нужна информация. — Я присела на корточки рядом с ним, морщась от запаха немытого тела.
— Информация стоит дорого, — философски заметил он, помешивая варево палкой.
Я протянула ему бутылку коньяка, заботливо упакованную в бумажный пакет. Его глаза загорелись.
— О, мадемуазель Иванова! Вы все так же щедры. — Он принял подношение с аристократической грацией. — Что именно интересует столь прекрасную даму?
— Особняк на Ольховой, 17. Ты бываешь в тех местах?
Венчик задумчиво почесал бороду.
— Заброшенный особняк с чайным домиком в глубине парка? Любопытное место. Говорят, там когда-то жил какой-то китайский коллекционер.
— Ты замечал там что-нибудь необычное в последние дни?
Он отхлебнул коньяк прямо из горлышка и прикрыл глаза от удовольствия.
— Определенно. Несколько дней назад туда завозили какое-то оборудование. Как для театра.
Я насторожилась.
— Что ты имеешь в виду?