Страница 47 из 59
— И после этого.. казнь?
Никишин покачал головой:
— Не обязательно. В классическом варианте ритуала виновному дается шанс на искупление — через самопожертвование, через лишение себя всего незаконно полученного, через раскаяние. Но это решение принимает не мститель, а сам виновный — какой путь он выберет.
Я поднялась, чувствуя, что получила важный ключ к разгадке:
— Спасибо, профессор. Вы очень помогли.
— Знаете, — задумчиво произнес Никишин, когда я уже была у двери, — всегда восхищался философской глубиной восточной мести. Она требует не просто силы, а мудрости. Не просто жестокости, а терпения. Говорят, китайцы могут планировать месть годами, выжидая идеальный момент.. Как, например, тот молодой человек, Чен Ли.
Я резко обернулась:
— Вы его знаете?
— Был одним из самых талантливых моих студентов, — с грустью ответил профессор. — Перед арестом.. Блестящий ум, феноменальная память. Его работы по ритуальным артефактам династии Мин были настоящим прорывом. Такая трагедия..
— Вы с ним общались после его освобождения?
Никишин отвел взгляд:
— Нет. Но слышал, что он вернулся в город несколько месяцев назад. И боюсь, что годы в тюрьме не способствуют смирению духа..
Стоило мне выйти от Никишина, как позвонил Кирьянов. У меня бешено колотилось сердце. Времени до финала оставалось все меньше.
— Тань, приезжай к нам. Эксперты отработали. Новости есть.
Я стремительно газанула. И уже минут через двадцать была в участке. Быстро поднялась к кабинету Кирьянова, где на столе лежали красочные схемы особняка и стопка свежих экспертиз.
— Таня, — сразу заговорил он, не отводя глаз со снимков, — посмотри сюда.
Он показал фотографию фрагмента стены заброшенного особняка — ту же надпись «Где умирают иллюзии..», но под лупой. Я помнила эту надпись — она была в подвале и выглядела, признаться, впечатляюще. Кровь на штукатурке сохранилась настолько, что при ближайшем рассмотрении оказалось: это не краска, а осевшие остатки человеческой крови.
— Эта кровь совпадает по группе с анализом, который мы брали у останков жены Чжоу Ляна, — продолжил Киря. — Женщина покончила с собой десять лет назад. Значит, надпись была сделана тогда же, и Чен Ли начал готовить месть сразу после ее смерти.
— Постой.. Надпись была сделана Мариной Лян? Или.. а кем еще? И муж, и сын были в тюрьме. Брат Чжоу Ляна еще не приехал из Китая.
— Эксперты говорят, что почерк похож на женский. Я поднял старое дело — у Марины на ладони был характерный разрез.
— Получается, что надпись сделала бедная женщина..
У меня перехватило дыхание: весь план Чена Ли, включая каждую подмену и несчастья коллекционеров, сшит именно этой древней реликвией мести, выстроенной десятилетиями.
— Значит, это часть многолетнего ритуала «бао чоу», — тихо сказала я. — Он не просто подменял артефакты: каждый раз, когда кто-то терял удачу, он укреплял главную точку — заброшенный особняк, место с сакральным значением для его семьи.
— Именно, — кивнул Кирьянов. — И сегодня в восемь вечера, когда мы туда зайдем, мы увидим кульминацию. Вопрос в другом — хотят ли они нас видеть там?
Я перевела взгляд на распечатку с датой и временем.
— Они зовут нас, — сказала я. — И я собираюсь прийти.
В квартиру я вернулась около пяти вечера. Есть с полчаса на передышку. Я разложила на столе кости — три двенадцатигранника, хранящие атмосферу прошлого и будущего одновременно.
В легком полумраке они мягко поблескивали под лампой. Я провела пальцами по шкатулке с надписью, еще раз прочитав слова Ли Чжана: «Справедливость — это баланс, а не месть».
В этот момент раздался звонок телефона. Я вздохнула и подняла трубку:
— Таня Иванова.
На другом конце дрожащий голос Крутовской:
— Он здесь! В доме! И он забрал Дорохова!
Я гнала по улицам к своей конспиративной квартире, где оставила Крутовскую, стискивая руль до побелевших костяшек. Внезапно полил дождь. Дворники метались из стороны в сторону, но толку от них было как от зонтика в цунами.
«Только бы успеть», — думала я, проскакивая на очередном желтом.
В нормальной ситуации я бы посмеялась над собой — частный детектив, спешащий на помощь. Прямо киногероиня. Но было не до смеха. Крутовская звонила в панике, и впервые за все время нашего знакомства я слышала в ее голосе настоящий первобытный страх.
Телефон разразился трелью. Кирьянов.
— Татьяна! — без приветствий начал он. — Мы только что закончили обыск в тайнике Дорохова. Ты не поверишь, что мы там нашли.
— Просвети меня, — процедила я, вписываясь в крутой поворот.
— Целое хранилище контрабандных предметов искусства. Древние свитки, нефритовые печати, дюжина запрещенных к вывозу из Китая артефактов. Но главное — там были документы. Десятилетней давности. Переписка Дорохова с Ветровым о том, как подставить Чена Ли. Они все спланировали — от первой фальшивой экспертизы до последнего гвоздя в крышке его карьеры.
У меня перехватило дыхание.
— То есть.. Чен Ли действительно был невиновен? Полностью?
— Абсолютно. Там даже есть признание Дорохова, написанное от руки. Видимо, он хранил это как страховку от своих сообщников. Классическая паранойя преступника. А еще там нашли фотографии.. матери Чена. Дорохов следил за ними. Все эти годы.
Я резко затормозила у обочины. Дождь превратил лобовое стекло в импрессионистскую картину.
— Киря, — медленно произнесла я, — ты понимаешь, что это значит?
— Что у нас есть все доказательства против Дорохова и теперь Чен Ли может быть реабилитирован?
— Нет. Это значит, что Чен Ли сейчас имеет полное моральное право на любое возмездие, которое только может изобрести его изощренный ум. И я почти готова встать на его сторону.
В трубке повисла тишина.
— Таня, — наконец произнес Кирьянов, — ты не можешь так говорить. Мы — на стороне закона.
— А закон десять лет назад был на чьей стороне, Киря? — Я снова завела мотор. — Перезвоню.
Я пронеслась оставшийся квартал до своей конспиративной квартиры и взлетела по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Вода стекала с моего плаща ручьями, образуя маленькое озеро на подъездной плитке.
Крутовская открыла дверь еще до того, как я успела постучать. Женщина стояла на пороге, кутаясь в бежевый кардиган. Ее руки дрожали так сильно, что она едва могла удержать стакан с водой.
— Он был здесь, — прошептала она. — Чен Ли. Он.. он не причинил мне вреда. Просто сказал, что я следующая, если не послушаюсь.