Страница 38 из 59
— Вы хорошо поработали. Намного лучше, чем ожидал Дорохов, нанимая вас. — Он небрежно взглянул на часы. — Я полагаю, вы записываете наш разговор?
Я не стала отрицать:
— Конечно.
— И что дальше? Побежите к подполковнику Кирьянову с этой записью? Возможно, этого хватит для ордера на мой арест. Хотя.. — он задумчиво покачал головой, — на записи лишь философская беседа двух людей за чашкой чая. Никаких признаний, никаких улик.
Он был прав, и мы оба это знали.
— Зачем вы согласились на эту встречу? — спросила я. — Вы же понимали, кто я и зачем ищу вас.
Чен внимательно посмотрел на меня, словно оценивая, заслуживаю ли я честного ответа.
— Любопытство, — наконец сказал он. — Мне хотелось увидеть человека, который смог проследить мой путь. И, признаюсь, я впечатлен.
— А еще?
— А еще.. — он сделал паузу. — Возможно, я хотел дать вам шанс.
— Шанс на что?
— На то, чтобы оказаться на правильной стороне истории. Вы ведь не глупы, Татьяна. Вы изучили материалы дела. Вы поняли, что произошло десять лет назад. Пять человек объединились, чтобы уничтожить невиновного и присвоить то, что им не принадлежало. А теперь один из них нанял вас, чтобы остановить неизбежное.
Я покачала головой:
— Моя работа — выяснить правду.
— И что вы узнали?
— Что в этой истории нет невиновных. Только жертвы и палачи, поменявшиеся местами.
Чен улыбнулся — впервые по-настоящему, и его лицо преобразилось, став моложе и уязвимее.
— Вот почему я здесь. Вы видите оттенки, а не только черное и белое. — Он наклонился ближе. — Позвольте предложить вам.. необычный вариант сотрудничества.
— Я слушаю.
— Я помогу вам найти неопровержимые доказательства того, что произошло десять лет назад. Улики против Дорохова, Ветрова и остальных. Документы, записи, которые Лаптев хранил как страховку. А вы..
— А я?
— А вы поможете восстановить справедливость. Законным путем. Возобновление дела, реабилитация моего имени, возвращение украденного.
Это было абсурдное предложение. Подозреваемый в убийстве и серии изощренных преступлений предлагает мне сотрудничество? Более того, предлагает использовать правовую систему — ту самую, которая сломала ему жизнь?
— И вы откажетесь от мести? — недоверчиво спросила я.
— От мщения, — поправил он. — Месть слепа и разрушительна. Мщение — это восстановление справедливости. И если оно может произойти через суд — пусть будет так.
Его глаза смотрели прямо в мои, не моргая. В них не было ни тени фальши — либо он говорил правду, либо был великолепным актером. Впрочем, одно не исключало другого.
— Почему сейчас? Почему не сразу после освобождения?
— Потому что тогда у меня не было доказательств. А теперь есть. — Он допил свой чай. — Завтра вечером все будет кончено, Татьяна. Вопрос лишь в том, как именно. С кровью или без.
Это звучало как угроза и предложение одновременно. Классический цугцванг — любой мой ход вел к проигрышу, но отказ от хода означал автоматическое поражение.
— Предположим, я соглашусь, — осторожно начала я. — Какие гарантии, что вы сдержите слово?
Чен рассмеялся — сухо и горько.
— Гарантий нет. Как нет их и с вашей стороны. Это вопрос доверия, а доверие.. — он сделал паузу. — Доверие в нашей ситуации иррационально. Но иногда именно иррациональные решения оказываются самыми верными.
Он достал из внутреннего кармана пиджака маленький бумажный конверт и положил его на стол.
— Что это?
— Ключ. От камеры хранения на вокзале. Там вы найдете флешку с частью доказательств против Дорохова. Фотографии документов, которые Лаптев хранил все эти годы. Считайте это жестом доброй воли.
Я не торопилась брать конверт.
— А что взамен?
— Ничего. Пока ничего. — Он встал из-за стола. — Изучите материалы. Решите, на чьей вы стороне. А потом приходите завтра вечером к особняку. Одна.
— А если я приведу полицию?
— Тогда вы найдете пустой дом и никаких доказательств. А Дорохов окажется за пределами российской юрисдикции раньше, чем вы успеете моргнуть.
Он положил на стол деньги за чай, взял свою книгу и направился к выходу. На полпути обернулся:
— Знаете, есть китайская пословица: «Самый сильный тот, кто может простить». Но я думаю, что по-настоящему силен тот, кто может добиться справедливости, не превращаясь в чудовище.
С этими словами он вышел из чайной, оставив меня наедине с конвертом и ворохом противоречивых мыслей.
Камера хранения на железнодорожном вокзале Тарасова выглядела так, словно застряла во времени где-то в середине девяностых. Облупившаяся краска, тусклое освещение и вечно недовольная бабушка-смотрительница, подозрительно разглядывающая каждого посетителя.
Ключ подошел к ячейке номер 42. Внутри лежал небольшой пакет, запечатанный сургучом с оттиском китайского иероглифа. Я аккуратно сломала печать и достала содержимое — флешку в прозрачном пластиковом футляре и сложенный вчетверо лист бумаги.
На листе была всего одна фраза, выведенная каллиграфическим почерком: «Правда, как вода, всегда найдет свой путь».
Я поспешила в ближайшее кафе с Wi-Fi, заказала кофе и, устроившись в дальнем углу, подключила флешку к ноутбуку. Содержимое оказалось тщательно организованным: несколько папок с именами Дорохова, Ветрова, Лаптева, Крутовской и Гордеева.
В папке Дорохова я нашла отсканированные документы о сделках с контрабандными предметами искусства, фотографии встреч с сомнительными личностями и, что самое ценное, цифровые копии писем между ним и судьей Ветровым, где они открыто обсуждали «решение проблемы Ли». В одном из писем Дорохов обещал Ветрову долю в коллекции в обмен на «правильный приговор».
Папка Лаптева содержала записи мастера о подделках, которые он делал по заказу Дорохова, включая детальные описания, как состаривались «новоделы» для придания им аутентичного вида. Там же была расписка Лаптева в получении крупной суммы за «экспертизу» подлинности коллекции Чжоу Ляна.
Я просматривала файл за файлом, и мозаика постепенно складывалась. Десять лет назад пятеро влиятельных людей объединились, чтобы уничтожить талантливого молодого искусствоведа и присвоить коллекцию его отца. Они подделали доказательства, подкупили экспертов, сфальсифицировали заключения. Крутовская предоставила связи в прокуратуре, Гордеев — свое влияние в судебной системе, Лаптев создал подделки, а Дорохов и Ветров довели дело до конца.
Совершенное преступление. Почти совершенное.