Страница 30 из 59
Я осторожно вернулась к входной двери, вслушиваясь в каждый шорох. По-прежнему тихо. Заглянув в щель между шторами, я убедилась, что улица пуста, и выскользнула наружу. Замок защелкнулся за моей спиной.
Уже добравшись до машины, я позволила себе выдохнуть. Странное ощущение не покидало меня — словно я только что прикоснулась к чему-то значительно большему, чем просто месть за старую обиду. За всем этим стояла история, корни которой уходили глубже, чем просто судебный процесс десятилетней давности.
Уже сев в машину, я поймала за хвост осторожную мысль. Кто-то что-то мне говорил очень и очень интересное. Только я это что-то упустила. И что же?..
Так, ага. Элизабет Крутовская в своем истеричном раздрае упоминала о том, что Дорохов встречался с каким-то китайцем. Она мельком видела эту сцену. И было сие на нейтральной территории — у торгового центра.
Я набрала номер Гарика и попросила его, если вдруг у него появится возможность, добыть для меня записи с камер у торгового центра. Все-таки журналисты — это особая категория людей, и знакомых, приятелей, друзей у них по всему городу натыкано. И поехала наконец домой, разбираться с полученными не вполне законным путем бумагами.
— Ты вообще представляешь, который час? — Сонный голос Ленки-француженки в телефонной трубке звучал так, будто я разбудила не подругу, а голодного медведя в середине зимней спячки.
— Ленка, милая, у меня к тебе дело государственной важности, — я старалась говорить максимально убедительно.
— В четыре утра все дела имеют государственную важность только для президента и рожениц, — проворчала она. — Ты точно не беременна?
— И президентом точно не стала, — парировала я. — Но у меня есть китайский дневник, который нужно перевести.
— Стоп. — В ее голосе появились нотки недоверия. — С каких пор я стала специалистом по китайскому? Я преподаю французский, если ты забыла.
— А еще до этого ты четыре года жила в Шанхае и преподавала там русский и французский. И именно ты мне хвасталась, что даже научилась читать по-китайски, чтобы уметь заказывать еду, где нет меню на английском.
В трубке повисла пауза.
— Таня, я тебя ненавижу. За то, что ты все помнишь, и за то, что звонишь в такую рань. Я приеду через час. Но ты должна будешь меня кормить. И кофе. Много кофе.
— Обещаю королевский завтрак. С круассанами.
— С французскими круассанами в нашем городе? Ты меня смешишь! — фыркнула Ленка. — Но я согласна на яичницу и самый крепкий кофе, какой у тебя есть. И, кстати, я что-то не слышу слова «пожалуйста».
— Пожалуйста, о великая знатокища китайской грамоты! — я изобразила подобострастный тон. — Спаси бедную частную детективщицу от позора незнания иероглифов!
— Ладно, уговорила. — Ленка зевнула так громко, что я невольно отодвинула трубку от уха. — Но клянусь, если это окажется просто списком ингредиентов для китайской лапши, я придушу тебя собственными руками.
— Это дневник человека, который, возможно, убийца. Или жертва. Или и то и другое. Так что точно интереснее рецепта лапши.
— Ты всегда знаешь, как заинтриговать девушку, — хмыкнула Ленка. — Жди.
Ровно через час раздался дверной звонок. Ленка стояла на пороге взъерошенная, в огромных солнцезащитных очках, несмотря на предрассветный час, и с выражением лица, не предвещавшим ничего хорошего.
— Надеюсь, ты понимаешь, что мой китайский, мягко говоря, не академический, — проворчала она, снимая очки и проходя на кухню, где уже витал аромат свежесваренного кофе. — Я смогу перевести общий смысл, но не жди от меня литературных изысков и тонкостей.
— Главное, чтобы был понятен смысл. — Я поставила перед ней чашку дымящегося кофе. — Мне нужно понять, о чем там речь.
Ленка сделала несколько глотков кофе, поморщилась, добавила еще сахара и только потом взяла дневник, который я положила перед ней.
— Тут много страниц, я не смогу все перевести за раз, — предупредила она, бегло пролистывая книгу. — Но давай начнем с тех записей, что кажутся тебе наиболее важными.
Я указала на страницы с недавними датами, а также на те, где упоминалось имя Дорохова — это было написано латиницей и выделялось среди китайских иероглифов.
Ленка углубилась в чтение, попутно отправляя в рот куски яичницы с тостами, которые я ей приготовила. Временами она хмурилась, что-то бормотала себе под нос, иногда листала назад, сверяя отдельные фразы.
— Ну в общих чертах я поняла, — сказала она наконец, откладывая дневник. — Это история мести. Долгой, тщательно спланированной мести человека, который потерял все.
— Автор — Чен Ли?
— Думаю, да. В дневнике он часто упоминает своего отца — «ба-ба» — и оплакивает мать — «ма-ма». Судя по всему, его мать покончила с собой, когда его или его отца осудили — тут не очень понятно.
Я кивнула. Это совпадало с информацией, полученной от Венчика Аякса, и с тем, чем поделился со мной Ли Чжан.
— Здесь много страниц посвящено тюремному заключению, — продолжила Ленка. — Довольно мрачное чтение. Но интересно, что он не озлобился в привычном смысле. Он пишет о своем заключении как о периоде.. как бы это перевести.. «внутреннего созревания замысла».
— Звучит поэтично для человека, планирующего месть, — заметила я.
— Восточная философия, — пожала плечами Ленка. — В какой-то момент он начинает цитировать древние трактаты о справедливости и каре. Тут есть интересная фраза.. — Она перелистнула несколько страниц. — Вот: «Наказание должно отражать преступление. Они украли мою судьбу — я заберу их удачу. Они уничтожили мое имя — я разрушу их репутацию. Они отняли мою свободу — я лишу их уверенности в завтрашнем дне».
Я поежилась. Было что-то глубоко пугающее в этой размеренной, почти ритуальной ненависти.
— Дальше идет план, — продолжила Ленка. — Кажется, он начал его составлять еще в тюрьме. Здесь упоминаются все фигуранты твоего дела: Дорохов, Ветров, Лаптев, Крутовская, Гордеев. У каждого своя характеристика и слабое место.
— И все они были связаны с тем судебным делом десятилетней давности?
— Да, судя по записям. Дорохов был главным обвинителем, утверждавшим, что купил у Чена подлинники, а получил подделки. Ветров — судьей, вынесшим приговор. Лаптев — экспертом, подтвердившим обвинения. А Крутовская и Гордеев, похоже, были понятыми или дополнительными свидетелями, подтвердившими версию Дорохова.