Страница 31 из 59
— Но главное — что произошло после суда, — задумчиво произнесла я. — Они как-то поделили коллекцию отца Чена между собой? — Крутовская мне говорила, что большая часть досталась Дорохову. Но этого я озвучивать Ленке не стала. — Или он не в курсе?
Ленка снова перелистала страницы.
— Здесь есть об этом. «После несправедливого приговора моему сыну я не мог оставаться в стране, где нас предали те, кого мы считали друзьями. И дом, и большую часть коллекции у меня конфисковали». Это, видимо, запись отца, вклеенная в дневник сына.
— Значит, коллекция действительно перешла к Дорохову и его приспешникам, — кивнула я. — Но почему Чен считает себя невиновным? Здесь есть что-нибудь об этом?
— Да, много. Он пишет, что никогда не занимался подделками. Его обвинили в том, что он продавал копии своих работ как оригиналы древних свитков, но он утверждает, что всегда честно объявлял свои работы копиями и брал за них соответствующую цену.
— То есть его подставили?
— Похоже на то. Он пишет: «Они организовали все так, чтобы завладеть коллекцией отца. Дорохов знал, что я всегда точно указываю, какие из работ являются копиями. Но ему нужен был предлог, чтобы отобрать наши древности».
Я задумчиво помешала остывший кофе.
— А что насчет убийства реставратора? Есть какие-то упоминания?
Ленка покачала головой.
— Прямых признаний я не вижу. Но тут есть страшная фраза о том, что «предатель уйдет первым». Это совпадает с запиской, найденной при теле, верно?
— Да, точное совпадение, — кивнула я. — Что-нибудь еще о методах мести? О ядах, например.
— Есть целый раздел, посвященный.. — она запнулась, подбирая слова, — ритуалу «бянь мин». Насколько я понимаю, это что-то вроде «изменения судьбы» через подмену важных предметов. Он детально описывает, как создавал идеальные копии артефактов, считавшихся талисманами удачи, и как планировал заменить их, чтобы лишить владельцев потока счастливой судьбы.
— Суеверия, — пробормотала я.
— Не совсем, — возразила Ленка. — Он вполне рационально объясняет, что ожидаемый эффект основан не на мистике, а на психологии. Человек, убежденный, что потерял свой талисман удачи, начинает сомневаться, совершает ошибки, принимает неверные решения. Это самосбывающееся пророчество.
Я задумалась. Это звучало логично. Крутовская потеряла деньги на инвестициях, Гордеев слег с болезнью, профессор Ветров лишился гранта.. И все это после подмены их талисманов.
— А про ядовитые вещества что-нибудь есть? — спросила я.
Ленка снова пролистала страницы.
— Вот здесь есть упоминание каких-то составов.. — Она нахмурилась, вчитываясь в иероглифы. — «Средство для состаривания бумаги, средство для патинирования бронзы, снадобье для исправления души предателя..» Последнее звучит угрожающе, но конкретный состав не указан.
— Какие еще детали о плане мести ты можешь перевести?
Ленка перелистнула еще несколько страниц.
— Здесь есть записи о том, как он следил за всеми участниками заговора против него. Похоже, он провел месяцы, изучая их привычки, распорядок дня, маршруты.. — Ленка вдруг остановилась, вглядываясь в одну из страниц. — О, тут что-то интересное. Слушай: «Сегодня Дорохов нанял нового детектива — женщину. Похоже, он начал что-то подозревать. Нужно ускорить план».
Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— Когда датирована эта запись?
— Три дня назад, — ответила Ленка.
— В день, когда я взялась за это дело. Он знает обо мне, — медленно произнесла я. — Но откуда? Я не афишировала свое участие, Дорохов клялся, что никому не говорил о моем расследовании.
— Может, у него есть информатор в окружении Дорохова? — предположила Ленка. — Или..
— Или он следит за Дороховым настолько пристально, что заметил меня, когда я приходила к нему домой, — закончила я за нее. — В любом случае это меняет расклад. Я думала, что я охотник, а оказалось, что я тоже фигура в его игре.
Ленка перевернула страницу.
— Здесь еще кое-что, — нахмурилась она. — «Женщина-детектив может стать помехой или союзницей. Нужно присмотреться к ней внимательнее». И еще: «Возможно, она станет свидетелем справедливости. Той, кто расскажет правду, когда все закончится».
Я почувствовала, как по телу пробежала дрожь. Чен Ли не собирался меня устранять. Он хотел, чтобы я стала свидетелем его мести — летописцем его триумфа. Это было странно льстиво и одновременно пугающе.
— А что насчет дяди? — спросила я. — Ли Чжан участвует в мести?
— Судя по записям, дядя знает о плане, но не одобряет его, — ответила Ленка. — Тут много их диалогов, где Ли Чжан призывает к прощению и смирению, а племянник настаивает на восстановлении справедливости. Классический конфликт поколений.
Я снова подумала о ночном визите Ли Чжана. Он приходил предупредить меня — не угрожать, а именно предостеречь от вмешательства. Он хотел уберечь меня от опасностей, в которые я могла попасть, расследуя это дело.
— Последние записи особенно тревожные, — продолжила Ленка, перелистывая страницы в конце дневника. — Он пишет: «Время приближается. Круг начинает замыкаться. Все фигуры на доске расставлены, включая новую — женщину-детектива. Теперь можно начинать финальный акт представления».
— Когда датирована эта запись?
— Вчера, — ответила Ленка.
Я почувствовала, как сердце пропустило удар. «Финальный акт» — это могло означать что угодно, от еще одного убийства до публичного разоблачения. Но что бы это ни было, оно должно было произойти в ближайшие дни или даже часы.
— Есть еще что-нибудь о его ближайших планах? — спросила я.
Ленка перелистнула последние страницы.
— Немного. Здесь упоминается какое-то место — «Дом, где началась тьма». И дата — завтрашний вечер. Похоже, он готовит какое-то финальное действие.
— «Дом, где началась тьма..» — повторила я. — Это может быть заброшенный особняк, который принадлежал его семье до ареста?
— Возможно, — кивнула Ленка. — В дневнике есть упоминания о доме с «красной крышей и белыми колоннами», где его семья жила до трагедии.
По описанию я поняла, что это тот самый особняк на Ольховой, 17.
— Ленка, ты настоящий спаситель, — искренне сказала я. — Теперь многое встает на свои места.
— Я чувствую, что помогла тебе докопаться до очень неприятной истории, — она нахмурилась. — Этот парень, Чен Ли — он опасен?