Страница 28 из 73
Глава 13
Я толком не помнила, как оказалась в личных комнатах Тэриаса. Когда он появился в том закутке… Со мной такое было впервые, чтобы от вдруг навалившихся слабости и страха я не смогла устоять на ногах. Тело как будто мстило мне за то, что я более или менее держалась, пока мне угрожала банда Каллиса и когда меня чуть не растерзал ламмасу.
Кажется, я пошатнулась, но упасть не успела. Тэриас подхватил меня на руки, и с этого момента все стало расплываться.
В себя я пришла на огромном диване — настолько широком, чтобы рядом с человеком могли прилечь две крупных кошки размером со льва. Я сидела на коленях у Тэриаса, он обнимал меня, говорил что-то успокаивающее и пытался уложить меня под плед, но, честно говоря, без особенной старательности.
— Лючия, девочка моя, — шептал он. — Все хорошо, все уже хорошо, не плачь…
Наставник был теплым. Его губы почти касались моей кожи, щетина задевала ее и щекоталась.
Мне не хотелось его отпускать. Казалось, что если я это сделаю, то мираж развеется. А ничем иным, кроме как миражом, это быть не могло хотя бы потому, что Тэриас ни разу ни намека не дал на то, что испытывает ко мне что-то помимо желания доказать, какая я непоправимо бестолковая ученица.
Чудный сон, пожалуйста, длись подольше…
Дальше я помнила, как все-таки оказалась под пледом и две самых грозных химеры в академии устроились рядом со мной, мурлыча и прижимаясь ко мне, чтобы согреть. Откуда-то взялся Дымок. Он сердито потеснил гигантских кошек и по-хозяйски улегся у меня на ногах, зло зыркая на всех остальных с видом «Это я тут ее защищаю, и если что, глаза вам повыцарапаю, ясно⁈». У меня в руках очутилась кружка с горячим кофе, куда налили, кажется, целый галлон молока. Я ни малейшего представления не имела, когда умудрилась о ней попросить, но с учетом своей рассеянности не удивилась бы сейчас ничему.
Зато мне отлично врезалось в память лицо наставника, когда он увидел кровавое пятно на моей рубашке и разрез. Золотые глаза Тэриаса стали страшными, по рыжим волосам в бешеном танце заплясали огоньки. Мантикора выдохнула язычок пламени — прямо как дракон из Авалариса, ей-богу! — и с явственным укором глянула на хозяина. Он запрокинул голову, сжал кулаки и несколько раз медленно вдохнул и выдохнул.
Когда Тэриас вновь посмотрел на меня, он уже не был таким пугающим, но Каллису и его прихвостням я вдруг посочувствовала. Лучше бы их убил ламмасу.
— Кто это сделал? Те сопляки?
Я промолчала, только отвела взгляд. Впрочем, ответ и так был очевиден.
Тихий рык, который вырвался из глотки наставника, ничем не уступал звериному.
— Убью… — он опять прервался, крепко сцепил зубы, с шумом выдохнул сквозь них, вышел в другую комнату и вернулся с небольшим ящичком лекарств. — Лючия, если ты меня не боишься, пожалуйста, дай осмотреть и перевязать рану. Клянусь перед Всевышним, что не трону тебя лишний раз пальцем, если только это не будет необходимо для твоего лечения.
«Зря», — подумала я. Лучше бы он меня трогал, и побольше. Но вслух я, разумеется, этого не сказала.
Пальцы у Тэриаса тоже оказались теплыми. Жестковатыми на ощупь — наверное, из-за упражнений с оружием, ведь он и рукопашного боя не гнушался, хотя большинство менталистов предпочитают избегать схватки, — но такими приятными…
Порез был неглубоким. Так, просто царапина, хватило бы и протереть чем-нибудь обеззараживающим. Тэриас, однако, решил, что мне обязательно нужны бинты, и я не стала сопротивляться.
Да, эрр. Конечно, эрр. И если вы скажете полностью снять рубашку, чтобы перемотать меня бинтами с ног до головы, то я сделаю это с радостью, эрр.
К сожалению, ему было достаточно, чтобы я только задрала ее, хотя мой живот он смазывал лекарством как будто бы чуть дольше, чем полагается при таких ничтожных ранениях.
Потом Тэриас куда-то исчез, попросив меня не уходить из комнаты. Словно у меня на это хватило бы сил, ха-ха!
Несколько глотков кофе не помешали мне задремать в гриве химеры. Я не знала, сколько прошло времени, прежде чем в комнате опять кто-то появился. К этому моменту мне уже здорово полегчало.
Вовремя. Потому что началась неприятная часть — допросы от других преподавателей, какого демона произошло в том закутке и почему ламмасу вырвался на свободу.
Выяснилось, что волна ментальной энергии, которую я нечаянно испустила, ударила по половине академии. Никто не догадался, что произошло, кроме единственного человека — Тэриаса. Он так много времени проводил со мной в последние дни, что мгновенно понял — это я. И со мной происходит что-то очень и очень плохое.
На наспех принесенных откуда-то стульях — сам Тэриас из-за кошек такую хрупкую мебель дома не держал — передо мной расселся добрый десяток преподавателей вместе со встревоженным эрром Аммермахом. И мне еще повезло, что с началом каникул некоторые преподаватели уехали, а то бы, наверное, в комнате не хватило бы места. Ректора тоже не было — он куда-то укатил по делам и собирался вернуться только завтра.
Сначала я колебалась, рассказывать ли всю правду. Лейст и Нолд наверняка будут в один голос утверждать, что ничего плохого не делали, а то и вообще свалят все на меня. Каллиса не поймали. Мои свидетельства против лучшего студента на курсе воспримут однозначно — богатенькая девочка, над которой студенты пару раз неудачно пошутили, пытается их оболгать. И нет гарантии, что проступки будут сочтены достаточно тяжкими, чтобы к кому-то из нас влезли в память и проверили, как все произошло на самом деле.
А потом я плюнула на последствия. Меня чуть не убили, куда уж хуже? И выложила все, как оно было.
По глазам я видела, что мне не верят. Ну ладно, по крайней мере, верят не все. Чтобы студенты угрожали девушке благородного происхождения прямо на территории академии? У нас учатся исключительно приличные люди, никто бы не позволил себе настолько возмутительного поведения! Чтобы второкурсница в одиночку остановила нападение такого волшебного создания, как ламмасу… Это уж совсем невозможно!
Кажется, Дымок даже пошипел на них пару раз.
Я могла назвать по меньшей мере двух человек, которые поверили мне безоговорочно: Тэриас и Аммермах. Первый все почувствовал по моему безмолвному крику, который выразился в том импульсе, а второй слишком хорошо меня знал. И Каллиса с Лейстом тоже.