Страница 27 из 73
Судя по реву и топоту копыт, ламмасу мчался к нам. Каллис выругался, бросил нож и метнулся к забору. Бык уже показался в проходе, и его привлек убегающий парень. Вновь заревев, ламмасу кинулся за ним. Каллис подпрыгнул, схватился за доски забора и перемахнул через него, словно он был высотой по пояс, а не почти в человеческий рост.
Ламмасу влетел в закуток, но, когда он боднул затрясшийся забор, однокурсник успел за ним скрыться. На миг я понадеялась, что зверь снесет к демонам преграду и будет догонять жертву, однако доски, по-видимому, оказались слишком крепки. Недовольно фыркнув, он отступил от забора, повернулся и налитыми кровью глазами уставился на нас.
Нолд сдавленно вскрикнул и закрыл голову, сжавшись в комочек у стены. Лейст же, увидев, что проход между зданиями освободился, стремглав кинулся туда.
Наверное, у него был шанс спастись. Если бы ламмасу принялся рвать меня или Нолда, у Лейста вполне хватило бы времени убежать к загонам и закрыться там.
У этого решения была настолько же сомнительная моральная сторона, как у и того, что сделал Каллис. Конечно, когда попадаешь в такую ситуацию, немного не до альтруизма… Однако в любом случае Лейст совершил ошибку.
Он не учел, что ламмасу, как и большинство разъяренных хищников, привлекают движущиеся цели.
Я поняла, что однокурсник обречен, еще раньше, чем бык бросился за ним. И даже раньше, чем Лейст вообще сделал первый шаг — хватило его панического взгляда в ту сторону.
— Стой, — устало сказала я ламмасу.
Он медленно, угрожающе повернулся ко мне и наклонил рогатую голову, пытаясь рассмотреть, что это там смеет вякать. Мышцы на мускулистых ногах напряглись, словно ламмасу собирался разбежаться и боднуть меня, а с учетом его мощи это значило, что он буквально размажет меня кашей по стене.
Я продолжала смотреть ему в черные блестящие глаза.
Ламмасу не зря держали в заговоренной клетке. Он мог бы догнать Лейста, за считаные секунды размотать его рогами на клочки, вернуться к нам, превратить в груду окровавленных мешков и поскакать дальше по академии, убивая каждого, кто встретится на пути. И неизвестно, когда поспеет хоть один преподаватель, потому что у них тоже начались каникулы и многие либо разъехались, либо не торопились вставать в такую рань.
Мне не было жаль ни Лейста, ни Нолда — они заслужили жестокую смерть. Но остальные… Пострадает слишком много невинных людей.
И кроме того, Каллис выйдет сухим из воды. Не останется ни единого свидетеля его злодейств, и он будет творить их дальше и дальше.
Существовал всего один способ остановить зверя — подчинить его разум. Я четко осознавала, что у меня это вряд ли получится. Укротить ламмасу не смогли даже пятикурсники, причем не такие оболтусы, как Нолд, а талантливые, настоящие заклинатели. Но если мне удастся выиграть хоть капельку времени, это уже будет победа.
— Стой, — повторила я, не разрывая зрительный контакт.
Бык издал странное тихое гудение, которое звучало отнюдь не добро. Копыто вырвало из земли кусок дерна, однако ламмасу не бросился на меня. Вместо этого…
Его голова на долю мига расплылась и превратилась во что-то другое. Я чуть не моргнула, сбитая с толку.
На меня смотрела я сама. Испуганная, жалкая, растрепанная — ничего, чем следовало бы гордиться. Хотелось отвернуться и не видеть это позорище, которое только что чуть не погибло так глупо где-то в закутке академии от рук собственных однокурсников.
Я вздохнула, не отводя взгляд. Вот так ламмасу и выигрывал в схватках — стоило противнику хотя бы моргнуть, и зверь принимал это за слабость. А слабым не подчиняются.
— Ну да, это я, — признала я. — Вот такая неприглядная правда, которую мне и без тебя уже доходчиво объяснили. Меня ты этим не возьмешь, так что придумай что-нибудь получше.
Ненастоящая Лючия буравила меня глазами еще пару мгновений, затем по-звериному фыркнула и отвернулась первой. Ламмасу расслабил мышцы, лениво переступил с ноги на ногу, огляделся и принялся как ни в чем не бывало щипать травку.
А у меня даже не было сил обрадоваться…
Где-то в стороне, за загонами, неожиданно раздался вскрик. Зарычала огромная кошка. В следующий миг меня накрыла огромная тень, и в закуток, хлопнув кожистыми крыльями, приземлилась взрослая мантикора. Ламмасу сразу отступил и предупреждающе низко замычал, принимая готовую к атаке позу. Однако крылатый лев быстро отвернулся от него и прижал лапой Нолда, который от ужаса и так уже находился в полубессознательном состоянии.
А потом в закуток влетел Тэриас.
— Лючия! — вскрикнул он с побелевшим лицом.
Таким испуганным я его не видела еще никогда. Да и вообще вряд ли хоть кому-то выпадала такая возможность.
На ламмасу он даже не взглянул и пробежал мимо него, кидаясь ко мне. Значит, боялся не за кого-нибудь, а за меня…
Только упав в его объятия, я позволила себе расплакаться.