Разоблачение Оливера Райана

22. Вероник

В конце октября прошлого года в Cuisine de Campagne приехали две дамы из Ирландии, лет под пятьдесят. Я сразу обратила на них внимание, потому что они не были похожи на подруг. Одна из них – шумная, использовала слишком много косметики и сразу же задалась целью соблазнить единственного в группе одинокого мужчину. Другая – тихая, начитанная и менее общительная. Мне было жаль ее, так как вскоре стало очевидно, что подруга решила бросить ее на время отпуска. Я познакомилась с Элис и несколько раз приглашала ее провести с нами вечер. И мы с Пьером в конце концов стали обсуждать с ней вещи, о которых обычно за столом говорить не принято: политику, религию, расовые проблемы и так далее. Ее подруга Мойя забронировала номер онлайн, так что фамилию Элис я узнала только в вечер перед отъездом, когда та подписывала гостевую книгу.

— Райан? – спросила я. – Я уже однажды встречала это имя. Это был парень из Ирландии, работавший здесь летом 1973 года. Его тоже звали Райан, Оливер Райан.

— Но точно так и зовут моего мужа!

Мы посмеялись над этим совпадением. Но когда она показала мне несколько фото, я сразу поняла, что она жена того самого Оливера. Мужчина на фото был старше, но всё еще красив, и это был, без сомнения, он. Мы проговорили бо́льшую часть вечера. Я была рада услышать, что он стал успешным писателем. Я вспомнила, что Майкл, кажется, упоминал об этом в переписке. Элис была потрясена, когда я рассказала о трагических событиях того сезона – пожаре и смерти моих сына и отца. Она знала, что Оливер бывал летом за границей, она и влюбилась в него во время поездки на греческие острова – но, похоже, он ничего не рассказывал ей о лете семьдесят третьего года, кроме того, что работал на винограднике. Мне это показалось странным. Потому что, как бы он ни был травмирован, все-таки удивительно, что за все эти годы он ни разу не упомянул о пожаре и гибели людей. События того лета забыть нелегко, тем более Оливеру. Я не стала рассказывать Элис о его привязанности к папе и Жан-Люку, понимая, что, раз Оливер не говорил об этом почти сорок лет, значит, по какой-то причине похоронил это в памяти. Я пыталась не сболтнуть лишнего и не упоминала Лору иначе, как просто одну из девушек из ирландской команды, хотя, Элис что-то о ней слышала. Элис с Оливером отпраздновали свадьбу в ресторане Майкла, хотя, кажется, Майкл с Оливером больше не дружили. Еще она рассказала, что сестра Майкла трагически погибла молодой. Бедная Лора.

— Оливер оказал мне неоценимую помощь после пожара.

— О, приятно слышать! В смысле, что он был так полезен, – с гордостью сказала Элис.

— Да, конечно. Он был очень расстроен из-за папы и Жан-Люка, но он предложил расчистить от завалов библиотеку, где они с папой работали. Мне сказали, что за неделю он проделал работу десятерых. Должно быть, он был так безутешен еще и потому, что все его труды переписчика папиных рассказов пошли прахом. Он так усердно работал над ними.

— Ваш отец писал рассказы? – спросила Алиса.

— Да, и я немного удивлена, что он никогда не рассказывал об этом. Мой отец попросил Оливера помочь ему записывать истории, которые он сочинял для Жан-Люка.

— Детские сказки? Что ж, возможно, именно там он черпал свое вдохновение. Оливер тоже пишет книги для детей. Как мило, что именно ваш отец, должно быть, подал ему эту идею. А о чем были эти сказки? – спросила она.

— Я очень плохо помню, всё это было так давно, но главным персонажем был принц Феликс, и еще там был верный слуга по имени Бука, злая ведьма и летающий стул.

Элис нахмурилась и прижала руку к груди.

— Принц Блестяшка, – сказала она, – и Смешнорож.

Я не поняла.

— Вы хорошо себя чувствуете? – спросила я.

— Расскажите мне еще об этих историях, – попросила она каким-то хриплым и надтреснутым голосом.

Я упомянула еще пару сюжетов, хотя и не смогла вспомнить подробности досконально.

Элис выглядела потрясенной. Мне было непонятно, чем я могла ее так обидеть.

— Вы уверены, что рассказы написал ваш отец, а не Оливер?

Настала моя очередь обидеться.

— Что за нелепый вопрос! Мой отец начал писать эти рассказы, когда его выпустили из тюрьмы после Освобождения, задолго до того, как мы встретились с Оливером!

Элис вскочила со стула и принялась расхаживать по комнате. К моему удивлению, она начала рассказывать истории, которых я не слышала уже много десятилетий.

— Там есть молодой принц, живущий в стране солнечного света и радости. Из мрака приходит злая королева во главе армии, чтобы вторгнуться в его земли и захватить их. Она изгоняет солнце и приказывает подданным жить во тьме или умереть. Слуга принца изобретает волшебное кресло, которое может летать к звездам, и каждое утро принц Блестяшка и его слуга Смешнорож летят далеко за луну, чтобы найти солнечный свет. Они собирают солнечный свет в свои плащи, тайком привозят его обратно в свое королевство и делятся им с народом.

Теперь уже и я была изумлена.

— Как.. откуда вы это знаете? – спросила я.

— Это из книги Оливера. А я рисовала для нее иллюстрации! – сказала она. – Я иллюстрировала эти истории! – И она разразилась рыданиями.

Мой шок сменился гневом, и я внезапно почувствовала необходимость защитить своего давно умершего отца от ее подозрений.

— Папе нравилось сочинять, – объясняла я настойчиво. – Он читал мне эти сказки в детстве перед сном. Когда я выросла, он стал писать меньше. Но когда появился Жан-Люк, папа снова начал писать с удвоенной силой и продолжал до самой смерти, несмотря на физические страдания, которые это ему причиняло.

— Где он их записывал? У вас есть оригиналы? – Элис требовала ответа.

— Они были на отдельных листах бумаги и разбросаны по всему дому. Папа нанял Оливера в первую очередь для того, чтобы тот переписал их, чтобы собрать потом в несколько томов.

— Почему он попросил Оливера? Именно Оливера?

— Не знаю. Оливер ему нравился. Папа относился к нему как к сыну. Мой отец не любил печатать. И хотел, чтобы рассказы были написаны чернилами.

К моему ужасу, Элис начала пересказывать мне другие сюжеты папиных сказок. Имена персонажей и места были другими – папина ведьма стала злой королевой, например, – но истории, несомненно, были теми же самыми.