Под знаком совы

Дальше наша с Аней совместная жизнь вошла в какое-то нормальное, привычное русло. Словно мы если и не прожили вместе всю жизнь, то как минимум несколько лет делили общагу в университете. Я работала на своем привычном рабочем месте — на подоконнике, заваленном бумагами, ноутбуком и кофейными чашками. Аня по большей части спала, наверстывая упущенное за недели стресса и недосыпа, и я ей не мешала. Иногда она выходила гулять. Недалеко, поскольку находилась под следствием и, по сути, была под домашним арестом. Но, к счастью, с помощью своих связей я выбила ей наиболее мягкие условия содержания — с возможностью прогулок в течение двух часов в день на оговоренной территории. Я предполагала и очень надеялась, что гуляет она не одна. И вскоре я узнала, что так оно и есть. На следующий же день она взяла у меня номер телефона Ивана. Я с удовольствием его ей вручила, радуясь тому, что подруга буквально шаг за шагом возвращает себе свою натуру и личность. Ту самую амбициозную, активную, ничего не боящуюся и жизнерадостную девушку, которую я знала раньше.

Аня стала пропадать все чаще — сначала на час, потом на два, возвращаясь с холодным румянцем на щеках и чуть более ясным взглядом. И эти выпавшие у меня дни относительного спокойствия я решила использовать с пользой. Для начала мне нужно было обязательно встретиться с Эллой.

В один из тех дней, когда Аня ушла на долгую прогулку с Иваном, мы с Эллой наконец созвонились. Она взяла трубку почти сразу, и ее голос зазвучал ровно и деловито. Она выразила свои переживания по поводу Антона, соболезнования по поводу ситуации Ани и без колебаний согласилась встретиться.

Мы договорились на обеденный перерыв в «Правильном кофе» напротив «Вертикали». В кофейне был привычный ажиотаж: очередь к стойке, гул голосов, звон посуды. Я заняла удобную наблюдательную позицию у окна, откуда был виден вход в клинику. И вскоре увидела, как Элла выходит из стеклянных дверей «Вертикали». Она шла уверенно, высоко подняв голову и расправив плечи, в элегантном темно-синем пальто. В ее походке, в самой осанке читалась непринужденная власть. Она идеально вписывалась в роль новой хозяйки этой огромной блестящей клиники — даже лучше, чем когда-то вписывалась в роль скромной ассистентки.

Элла зашла с морозного воздуха, и я резко ощутила ее парфюм. Я помнила, раньше от нее пахло чем-то нейтральным, неброским, возможно, недорогими духами или просто туалетной водой. Зато сегодня ее шлейф был другим — сложным, многогранным, холодным и в то же время плотным. Этот парфюм не говорил, он заявлял. Он явно давал понять, что стоит больших денег и принадлежит тому, кто может себе это позволить. Она оглядела зал, нашла меня взглядом и направилась к столику.

— Привет, Элла. Ну как ты? — начала я, стараясь придать голосу максимальное участие.

За то время, что Аня жила у меня, я уже успела выяснить, что союз Эллы и Антона стал почти официальным. Что было еще одним тяжелым, плохо дополняющим Анино и без того хрупкое алиби обстоятельством.

— Я плохо, — сказала Элла, даже не пытаясь взять уверенный тон. Она села напротив меня. Она выглядела не растерянной, но сосредоточенно-усталой, будто несла на плечах неподъемный груз. — Я в ужасе от всего этого. Я не знала, что так получится. И это… ужасно. Но мне жаль. Это твоя подруга, я понимаю. Но ты… ты должна понять, что чувства… мы не могли им противиться.

— Я все понимаю, — говорила я, стараясь, чтобы в голосе звучала лишь нейтральная готовность слушать. — И ты должна понять, что я обязана тебя спросить кое о чем не потому, что осуждаю, а просто так сложились обстоятельства. Я наняла для Ани адвоката, и нам нужно прояснить некоторые моменты.

— Да, конечно, я все понимаю. Спрашивай все, что тебе нужно.

— Расскажи, пожалуйста, где ты была в день… в день смерти Антона. В то время, когда это произошло.

Элла сделала глубокий вдох, как будто собираясь с мыслями, и начала говорить четко, без запинок.

— Я была у Антона. В его квартире. Мы… я живу там уже несколько недель. В тот день у нас гостила его сестра, Света. Она приехала с утра, мы вместе пили кофе, потом обсуждали какие-то ее дела по сетевому маркетингу — она всегда что-то продает. Потом готовили обед. Весь день мы провели вместе втроем. Антон ушел в клинику около трех, сказал, что у него встреча. А мы со Светой остались. Смотрели сериал, разговаривали. И… и потом, уже вечером, пришел тот звонок. От охранника из «Вертикали». Света была со мной все это время: с самого утра и до вечера. Она может это подтвердить. Мы даже вместе вызывали такси, когда я поехала… туда, в клинику, после звонка.

Она говорила ровно, ее история была гладкой, как отполированный камень. Идеальное алиби, подкрепленное свидетельством родственницы.

— Поняла, — кивнула я, делая в блокноте пометку. — Спасибо, что подробно рассказала. Может быть, есть еще что-нибудь, что ты считаешь нужным мне сказать? Что-то, что могло бы помочь разобраться?

Элла на секунду задумалась, ее пальцы слегка постучали по столу.

— А что насчет Ветрова? — вдруг спросила она, подняв на меня взгляд. — Ты же расследовала его хищения. Может, ты что-то выяснила новое? Он… может быть как-то причастен ко всему этому?

Вопрос прозвучал неожиданно, но очень кстати.

— Возможно, — сказала я, действительно задумавшись. — Спасибо тебе, Элла.

Я поблагодарила ее вполне искренне, потому что в суматохе последних дней Сергей Ветров и его махинации действительно вылетели у меня из головы. И хотя я ранее отправила все материалы Кирьянову, я ни разу за последние дни не подумала о том, чтобы позвонить и узнать, что там нового.

— Танюш, извини, мне пора, — Элла посмотрела на часы. — Очень много дел сейчас на мне. Я искренне надеюсь, что Аня скоро вернется. И, может быть, даже… — она сделала небольшую паузу, — даже снова займет свой руководящий пост. Клинике без нее очень тяжело.

Она поднялась, накинула пальто и, еще раз кивнув, направилась к выходу, оставив после себя легкий, но въедливый шлейф дорогого парфюма и много вопросов.