Страница 31 из 51
Очутившись в своей тихой обители, я наконец позволила плечам опуститься, но ожидаемого облегчения не испытала. Обычно эти стены, узкие, как раковина моллюска, дарили мне чувство защищенности и покоя. Сегодня же они словно съежились, стали ближе, давя на виски тихим гулом. Тепло от батарей казалось удушающим, а привычный порядок вещей — бутафорским, как декорации в пьесе, действие которой давно ушло куда-то в сторону.
Я сняла верхнюю одежду, разулась и тягостно, будто плывя против течения, прошлепала в душ. Струи горячей воды смыли с кожи холод улицы, но не смогли прогнать внутренний озноб. После душа я натянула старую, застиранную до невероятной мягкости пижаму с глуповатыми енотами и рухнула в кровать как подкошенная. Было еще совсем не поздно, но тело чувствовало себя так, будто оттащило неподъемный груз через весь город. Кофеина во мне было неприлично много, он звенел в крови отдельной назойливой нотой, не давая мыслям успокоиться. Они метались от лица Антона к лицу Эллы, от бледной тени Ани к холодным цифрам в документах Ветрова, и снова по кругу.
Не знаю, сколько я еще ворочалась в кровати, пытаясь найти позу, в которой мозг наконец отключится. В конце концов сознание сползло в темную беспокойную воду короткого тревожного сна.
Я открыла глаза резко, будто меня растормошили. Мгновенная паника — где я, что случилось — рассеялась, как только мозг выдал сухую сводку: вторник, семь утра, встреча с Галей через час. Сердце колотилось с неприятной отдачей в висках, тело протестовало против подъема после беспокойной ночи. Но выбора не было.
Я быстро умылась ледяной водой, которая заставила вздрогнуть каждую клетку, кое-как собралась — джинсы, свитер, теплая куртка — и отправилась в сторону «Вертикали». Точнее в «Правильный кофе» напротив. Местные в шутку называли его «предбанником клиники» — отсюда начинался рабочий день для половины сотрудников Семеновых. На месте я была уже в 7:45, с пятнадцатью минутами в запасе, которые тянулись как холодная жвачка.
Я не знала, с чего начать предстоящий разговор. Волновалась и нервничала, в горле стоял знакомый ком беспокойства. Однако мягкий латте, который я заказала, едва переступив порог, оказал почти магическое, благотворное влияние. Большая белая кружка, тяжелая и теплая, стала моим якорем. На этот раз я выбрала маленький столик на двоих в дальнем углу, села спиной к стене, обняла свое керамическое спасение и позволила мыслям ненадолго покинуть голову. Я просто смотрела на сменяющих друг друга посетителей — деловитых, сонных, натянутых как струна. Они наперебой заказывали кофе в картонных стаканах «с собой», их движения были отработаны до автоматизма. «Правильный кофе» был одним из тех заведений, которые раньше других в Тарасове начали работать с семи утра и тем самым создали себе поток постоянных ритуальных утренних фанатов кофеина. Здесь царила своя тихая бодрая механика, и я на несколько минут растворилась в ней, стараясь не думать о том, что вот-вот появится Галя и мне придется вытаскивать наружу все, что копилось внутри.
Галя пришла в 8:07, ворвавшись с очередной волной тех посетителей, которым на работу нужно было к 8:30. Я узнала ее сразу — по пышной темной гриве, собранной в небрежный хвост, и по широкой открытой улыбке, с которой она озирала зал, разыскивая меня. Она махнула рукой, увидев меня, и направилась к столику, сбрасывая по пути ярко-синее пальто.
— Тань! Прости, что на семь минут позже, — выдохнула она, опускаясь на стул. — Утром дома как в фильме ужасов, пока всех соберу. Ты как? Ого, ты уже с кофе! Мне тоже латте, пожалуйста, большой. И, если есть, круассан с миндалем.
Ее энергия, шумная и теплая, заполнила пространство вокруг столика, оттеснив мое тягостное молчание. Я кивнула, поймав взгляд официантки, и сделала заказ.
— Семь минут? Это не опоздание, это статистическая погрешность, — фыркнула я. — У меня есть знакомые, для которых «через пять минут» означает «жду тебя у кинотеатра с попкорном уже полчаса». Так что ты образец пунктуальности.
— Ну как ты? Я так понимаю, Антон типа нанял тебя решать вопросы с потопом?
— Ну вроде того.
— И как?
— Потихоньку. Сегодня после тебя встречаюсь с руководителем монтажного отдела той конторы, что устанавливала систему.
— Крутая у тебя работа, — Галя смотрела на меня с детским восхищением, и мое напряжение постепенно начало сходить на нет.
— Ты Аню давно видела?
— Ох, да в день потопа, — лицо Гали помрачнело. Официантка принесла кофе и круассан. — Но мы все время на связи, думала вечером к ней зайти. Честно говоря, Тань, я за нее очень волнуюсь. Она какая-то… не своя. И дело не только в беременности.
— А в чем же? — спросила я осторожно, обхватывая свою кружку.
— Ну ты же видела, как она тогда, на празднике, держалась? — Галя отломила кусочек круассана. — Я сначала думала — усталость, токсикоз. Но сейчас-то она уже почти не появляется в клинике. А дела-то никуда не делись.
— И кто всем заправляет? Антон?
Галя сделала выразительную паузу, запивая круассан кофе.
— Антон? Он в финансах и общих решениях. А оперативку… оперативку теперь тащит Элла, — она произнесла это имя с легким, едва уловимым пренебрежением.
— И как тащит?
— А никак! — Галя всплеснула руками, и крошки от круассана посыпались на стол. — Из рук вон плохо. Она, конечно, старается изобразить из себя вторую Анну, всех строит, раздает поручения. Но знаний-то нет! Опыта нет! Бумаги теряются, расписания сбиваются. Наши постоянные клиенты уже ворчат, а новые идут неохотно. Помнишь тот большой тендер на реконструкцию исторической аптеки?
Я кивнула, делая вид, что только сейчас начинаю понимать масштаб.
— Ну так вот, по нему сейчас жуткое отставание. Сроки горят, а Элла не может нормально скоординировать ни проектировщиков, ни подрядчиков. Все встало. Сидим, по сути, на той базе, которую Аня еще раньше создала и отладила. Как часы работало. А сейчас… — Галя вздохнула. — Сейчас эти часы тикают как-то нервно и вот-вот остановятся. И самое обидное, что Антон Эллу покрывает. Ну ты понимаешь, он же ее взял, она его правая рука теперь.
В ее голосе прозвучала не просто досада, а глубокая обида за дело, за клинику, которая для нее, видимо, была больше чем просто работа.
— И часто они теперь вдвоем? — спросила я как можно нейтральнее.