Под знаком совы

Информация складывалась в картину вполне респектабельной, немного дорогой, но добросовестной фирмы. Не такой, как «Спецмонтаж», так эмоционально описанный пассажиром маршрутного такси. Я прикончила сэндвич и решила поискать косвенные связи. Может, «Код безопасности» использовал субподрядчиков для поставки оборудования? Или один из их монтажников раньше работал в печально известном «Спецмонтаже»? На официальном сайте списка сотрудников не было.

Я проверила все, что могла, через открытые источники. «Код безопасности» и печально известный «Спецмонтаж» существовали как будто в параллельных мирах. Ни общих адресов, ни фамилий в руководстве, ни даже упоминаний друг о друге на форумах.

Я сохранила контакты «Кода безопасности», решив, что не будет лишним с ними проконсультироваться. Позвонить от имени, скажем, озабоченного сотрудника «Вертикали», уточнить детали по гарантии после «небольшого инцидента». Главное — услышать реакцию, задать правильные вопросы: насколько их система в принципе могла дать сбой, часто ли такое бывает и, самое важное, кто из их специалистов последним проводил обслуживание на объекте. Возможно, в ответах проскользнет что-то полезное — легкое раздражение, удивление или, наоборот, излишняя готовность помочь.

Освещение за окном не менялось. Я не торопилась уходить. В тишине кофейни под мерный гул кофемашины было удобно обдумывать следующий шаг. Сначала — официальный осторожный звонок. А там уже будет видно, куда приведет эта ниточка.

Я достала смартфон и набрала номер. Пару долгих гудков, затем щелчок.

— Алло, — прозвучал на том конце ровный приятный мужской голос без тени раздражения или спешки.

— Здравствуйте, меня зовут Татьяна Иванова. Я частный детектив, — сказала четко, делая небольшую паузу, чтобы эта информация усвоилась. — В настоящий момент я по просьбе руководства клиники «Вертикаль» провожу внутреннее расследование инцидента, связанного со срабатыванием системы пожаротушения. Мне бы хотелось получить у вас как у специалистов, устанавливавших и обслуживающих эту систему, техническую консультацию. Возможно ли это?

На том конце провода повисла короткая, но плотная пауза. Я представила себе человека, который только что спокойно пил чай и теперь отодвигает кружку, переключая все внимание на неожиданный звонок.

— Расследование? — Голос сохранил ровную интонацию, но в ней появилась легкая профессиональная настороженность. — Инцидент был несколько дней назад, да? Нам сообщили. Мы предлагали выехать для диагностики, но господин Семенов сказал, что все в порядке, это был ложный вызов и помощь не требуется.

Антон отказался от проверки, моментально отметила я про себя. Похоже, он слишком поспешно списал все на Ветрова и захотел поскорее замять техническую сторону вопроса. Или, возможно, Элла убедила его, что все понятно и не стоит лишний раз будоражить подрядчиков.

— Я понимаю. Но, как вы сами знаете, ложный вызов — это тоже событие, требующее разбирательства, — мягко парировала я. — Особенно когда речь идет о материальном ущербе. Моя задача — выяснить все возможные причины срабатывания: от технического сбоя до человеческого фактора. Ваш экспертный взгляд был бы неоценим. Это не официальный запрос и не претензия. Просто консультация.

Еще одна пауза, короче первой. Я услышала легкий вздох.

— Да, конечно, я понимаю. Меня, кстати, Иван зовут, я руковожу монтажным отделом. Систему в «Вертикали» мы ставили, и я лично подписывал акты приемки, — в его голосе появились нотки деловой заинтересованности. Слово «расследование», видимо, задело профессиональное самолюбие. Ни один нормальный инженер не хочет, чтобы его систему подозревали в халтуре. — Консультацию я могу дать. Но по телефону такие вещи объяснять долго и не очень наглядно. У вас есть на руках конкретные вопросы? Или, может, нам проще встретиться? Если вы в Тарасове, конечно.

Вот он — нужный мне зеленый свет. Я чуть расслабила напряженные плечи.

— Я в Тарасове, да. Встреча — это идеальный вариант. Я как раз хотела предложить. Мне бы хотелось понять принципы работы системы, возможные уязвимости, сценарии ложного срабатывания. Все то, что не прописано в инструкции.

— Хорошо, — сказал Иван уже решительнее. — У меня сегодня плотно, но завтра после трех — окно. Можем встретиться у нас в офисе на Индустриальной, 15. Или, если хотите, в нейтральном месте. В кафе каком-нибудь.

Мысли о «Робусте» мелькнули, но я их отбросила. Это было мое убежище, операционная база. Тащить сюда технические подробности и чертежи казалось кощунством.

— Офис на Индустриальной прекрасно подходит, — ответила я. — Завтра в три. Я вас найду.

— Спросите на ресепшене. До завтра, Татьяна.

— До завтра, Иван. Спасибо.

Я положила телефон на стол. За окном серый свет стал чуть плотнее, но внутри меня что-то щелкнуло, сдвинулось с мертвой точки. Завтра я услышу мнение инженера и пойму, мог ли финансовый директор, каким бы умным он ни был, разобраться в сложной системе настолько, чтобы устроить локальный потоп. Или для этого требовались не просто знания, а именно экспертный, инженерный взгляд.

Мысли кружились вихрем, и им нужна была новая порция кофеина. Заказав у стойки большой крепкий американо, я машинально направилась в уборную — привести в порядок не столько себя, сколько мысли.

Дверь в заветную комнату была слева, за стойкой бариста. Я толкнула ее, заперлась и взглянула в зеркало. Зрелище было на редкость невдохновляющим. Отражение смотрело на меня уставшими недовольными глазами цвета декабрьской Волги — серо-мутными и холодными. Волосы, примятые шапкой и сегодняшним сырым ветром, торчали живописными прядями, как у героини дешевого артхаусного кино про экзистенциальный кризис. «Прелесть», — подумала я с горьковатой самоиронией. Зима, особенно такая, бесснежная и тоскливая, как неудачная шутка, всегда выжимала из меня последние соки, превращая в этакую философски настроенную овощную культуру.

Я включила кран, и шум холодной воды, бегущей в белую раковину, подействовал на меня гипнотически, успокаивая нервный пульс мыслей. И вдруг сквозь этот равномерный гул пробился серебристый, почти музыкальный звук дверного колокольчика. А следом — смех. Легкий, женский. И мужской голос в ответ, приглушенный стеной, но явно знакомый. И снова смех.

Любопытство, этот профессиональный дефект, сработало быстрее сознания. Я приоткрыла дверь на сантиметр, уже собираясь выйти, и замерла как вкопанная.

К стойке бариста подошли Элла и Антон.