Страница 26 из 51
У меня теперь была не просто подозрительная запись с камеры. У меня была финансовая улика и мотив. Ветрову есть что скрывать. И возможно, он был готов на многое ради этого. Я вздохнула, сделала большой глоток остывшего кофе и решила проверить Ветрова в соцсетях. Его профиль оказался довольно скудным — пара аватарок, минимум друзей, ничего личного. Я стала искать по списку его друзей, по геолокациям из редких постов, по названиям учебных заведений, которые он указывал. И тогда в одном из старых открытых альбомов какого-то провинциального техникума (Ветров, судя по всему, оттуда) я нашла кое-что необычное.
Это была групповая фотография, снятая лет десять назад, судя по одежде и качеству снимка. Молодой, еще без седины на висках, более упитанный Сергей стоял в заднем ряду среди сокурсников. А в первом ряду, слегка присев, с неловкой улыбкой, с прямой густой челкой, закрывающей половину лба, сидела девушка. Элла. Узнать ее можно было с трудом. Русые неяркие волосы, лицо более округлое, полноватая фигура в простеньком свитере. Она выглядела совершенно обычной, неяркой, разительно непохожей на ту стильную, стройную и уверенную в себе женщину, что сейчас стояла в кабинете Ани рядом с Антоном. Я увеличила фото. Да, это определенно она. Взгляды Сергея и Эллы на снимке не пересекались, они стояли далеко друг от друга, но факт налицо: они были знакомы. Причем давно. Гораздо раньше, чем и Элла, и Ветров появились в «Вертикали».
Я понимала, что старое знакомство могло быть простым совпадением. Но в контексте разворачивающихся событий эта случайность начинала казаться странной. Одно дело — прийти в новую компанию. Совсем другое — оказаться в ней вместе со старым знакомым по учебе, который, как теперь выяснялось, мог быть причастен к хищениям. Это создавало новую сложную связь между ними, о которой в «Вертикали», возможно, даже не подозревали.
Голова гудела от перегруза информацией. Почувствовав потребность в простом понятном утешении, я подошла к стойке бариста. На витрине среди пирожных и круассанов красовался шоколадный фондан с ягодами малины — маленький кукольный десерт. «Почему бы и нет», — подумала я и заказала его вместе со второй, на этот раз меньшей чашкой американо. Вернувшись к своему столу у окна, я отломила кусочек теплого текучего шоколада. Сладкий насыщенный вкус приятно контрастировал и даже дополнял горечь кофе и новых открытий.
Я сохранила скриншот фотографии, и он лег в папку с другими уликами как тяжелый немой вопрос. Теперь у меня имелась еще одна деталь пазла, которая меняла геометрию всей картины. Элла была не просто амбициозной сотрудницей, волею судьбы оказавшейся рядом с Аней. У нее было прошлое, неожиданным образом связанное с ключевым подозреваемым в хищениях. И она это прошлое, судя по всему, тщательно скрывала, преобразившись до неузнаваемости — внешне, да, возможно, и внутренне. Причины такого преображения оставались неясными, но сам факт давал тревожный, зловещий оттенок всей ее идеальной нынешней картинке.
За окном уже потихоньку сгущались сумерки, окрашивая серый город в синевато-свинцовые тона. Я решила, что кофеина с меня на сегодня более чем достаточно, и, собрав вещи, отправилась домой.
Дома, однако, ритуал взял свое. Я снова включила кофемашину. Аргумент «в пижамных штанах работается не хуже, чем в плотных джинсах» показался мне в тот вечер железным, и я решила посвятить поздние часы запутанному делу библиофила. Мне нужно было отвлечься от вертикальных интриг и переключиться на другую логическую задачу.
Я расположилась за импровизированным столом-подоконником, окружив себя распечатками: биография покойного коллекционера, его публикации в узкоспециализированных журналах, список родственников до пятого колена, который мне удалось составить. Моя цель была не в том, чтобы сразу доказать авантюру Лидии — для этого нужны были экспертизы документов, которых у меня не было. Я пыталась понять ее мотивы. Зачем человеку так глубоко погружаться в жизнь чужого, небогатого по меркам крупных наследств старика? Что она хотела получить, кроме денег? Признание? Статус? Доступ к его кругу? Я выписывала все ее точные высказывания, искала в них закономерность. Она знала все о профессиональных интересах, но крайне смутно — о бытовых привычках последних лет. Как будто изучала его по публичным источникам и архивам, но не жила рядом. Я строила и ломала версии: мстительная бывшая студентка, обиженная родственница дальней ветви, авантюристка, нашедшая свою «специализацию». Но каждая версия разбивалась о несостыковки. Работа двигалась медленно, мысли упрямо возвращались к Ане и двум знакомым лицам на старой фотографии.
Был уже второй час ночи, когда я, уставшая и, честно говоря, не слишком собой довольная из-за отсутствия прорыва в обоих делах, отложила ручку. Экран монитора светился в темноте одиноким прямоугольником. Я выключила его, допила последний, уже холодный глоток кофе и, потушив свет, отправилась спать, унося с собой в постель тяжелый груз неразгаданных тайн и смутное предчувствие, что самые важные пазлы все еще лежат где-то в темноте, ожидая своего часа.
Утро не принесло мне никаких мысленных прорывов — мой мозг, похоже, решил объявить локаут и требовал дополнительных стимулов, помимо кофеина. Однако утро все же подарило какое-то упрямое механическое желание действовать. Я дотошно, как робот, запрограммированный на выживание, выполнила все утренние ритуалы и даже героически сдержала руку, уже потянувшуюся к кнопке кофемашины. Сегодняшним местом дислокации была выбрана «Робуста». Мне отчаянно хотелось оказаться подальше от сияющего холодного центра, от самой «Вертикали» с ее стеклянными стенами и скрытыми трещинами. Поближе к тому простому рукотворному уюту, что создается не дизайнерами, а запахом настоящего кофе и скрипом деревянных половиц.
Денег с Антона я брать не планировала, считая расследование по Ветрову пока личной миссией, а дело библиофила, этот интеллектуальный кроссворд, логично еще не принесло гонорара. Поэтому в духе здорового аскетизма и исследования городской жизни я решила отправиться на маршрутке. Путь был неблизким, но мне удалось занять стратегически важное место у окна, отвоевав его у тети в платке, с авоськой, полной картошки. Я не стала забивать и без того перегруженный информацией мозг скроллингом соцсетей и просто уставилась в окно, наблюдая, как мелькают серые фасады и вывески, и улавливая обрывки разговоров — этот вечный живой фон городского транспорта.