Страница 18 из 51
— У меня сейчас одна клиентка тоже в Таиланд умотала, подальше от нашего слякотного холода, — сказала я, опустошая бокал. Обычно я не распространяюсь о своей работе, особенно о незаконченных делах, но сегодня, из-за игристого и этой расслабленной домашней атмосферы, решила немного поделиться. — Там такая история, конечно, жесть.
Все за столом перевели взгляд на меня, и я, чувствуя себя центром неожиданного внимания, продолжила:
— Фальшивая племянница, претендующая на наследство. И я уверена, что она фальшивая, хотя пока никак не могу собрать адекватные, железобетонные доказательства для суда.
— А почему ты так уверена? — живо спросила Галя, отложив вилку.
— Да она так… досконально подготовилась к этому наследованию. Идеально знает все предпочтения покойного, его историю, привычки, какие книги он ставил на какую полку, какой чай пил по утрам. Как будто годами жила с ним в одной квартире, хотя по документам они ни разу не пересекались.
— А нанимательница твоя? — поинтересовался Антон, с легким профессиональным интересом следя за разговором.
— Настоящая племянница. По крови. И я в этом не сомневаюсь. Но она, — я усмехнулась, — ни черта о своем покойном дяде не знает. Ну максимум — что он был странный и книжки коллекционировал. Все. Никакой личной связи.
В комнате повисла небольшая пауза, которую нарушил тихий, но четкий голос Эллы. Она сидела прямо, ее темные волосы отливали бликами от люстр, а взгляд, уставленный на меня, был настолько пристальным, что показался мне почти агрессивным.
— А не правильнее ли было бы в этой ситуации… помочь так называемой фальшивой племяннице? — произнесла она, и ее слова повисли в воздухе не вопросом, а скорее утверждением.
Галя аж подпрыгнула на стуле.
— С чего это вдруг?! Она же мошенница, по твоим же словам, Тань!
Элла не отвела взгляда от меня, ее лицо оставалось спокойным, почти отстраненным.
— С того, что она, возможно, это наследство… больше заслужила, — сказала Элла, тщательно подбирая слова. — Если настоящая наследница даже не потрудилась узнать человека, чье состояние теперь хочет получить, то какая, по сути, разница, чья там кровь? Та, что вложила время, усилия, чтобы по-настоящему его понять, изучить его жизнь… разве ее притязания не имеют морального, если не юридического, права? Она, можно сказать, продолжила его дело в каком-то смысле. Сохранила память о нем. А другая — просто ждет, когда деньги упадут с неба.
Она говорила ровно, логично, но в ее тоне сквозила какая-то странная личная убежденность.
— Ну вы, конечно, философские какие-то темы подняли за столом, — вмешался Ветров глуховатым уставшим голосом. — Давайте лучше еще раз за Анечку выпьем. И за ее успех, чтобы все проекты шли как по маслу, без всяких там фальшивых наследников. За настоящее дело!
Бокалы снова, уже в который раз, лениво звякнули. Улыбки вернулись на лица, разговор пошел в более безопасное русло — общие тосты, планы на отпуск. Но я поймала взгляд Эллы. Она отпила из своего бокала с водой, и ее выражение было совершенно непроницаемым, будто той вспышки откровения и не случилось.
Я почувствовала, как от шампанского в висках начинает легкими ударами стучать пульс, и, чтобы не упустить нить вечера и не наговорить лишнего, решила, что пора переходить на минералку.
В этот момент раздался телефонный звонок — не обычная мелодия, а резкий, пронзительный вой, который даже через мягкие подушки дивана звучал как сирена. Это был особенный служебный сигнал — короткие равномерные гудки, прерываемые автоматическим голосовым сообщением, которое было едва слышно, но угадывалось по интонации: «ТРЕВОГА. ОБЪЕКТ…»
Все за столом замерли. Антон нахмурился, его рука инстинктивно потянулась к собственному телефону в кармане. Аня, побледнев, начала лихорадочно разгребать подушки, пытаясь найти свой смартфон. Элла встала, ее лицо стало сосредоточенным и мгновенно собранным.
— Это сигнализация, — четко произнесла она еще до того, как Аня выудила телефон и посмотрела на экран. — «Вертикаль». Сработала пожарная сигнализация.
На экране Ани мигало название охранной компании и красная иконка. Она нажала на уведомление, и из динамика полился записанный голос оператора: «…сработала пожарная сигнализация на объекте «Вертикаль», ул. Дзержинского, 12. Производится автоматический вызов экстренных служб. Требуется подтверждение…»
В тишине комнаты голос звучал громко и зловеще. Антон уже набирал кого-то по своему телефону, отойдя к окну. Аня, пытаясь взять себя в руки, но с дрожащими пальцами, стала отвечать оператору, подтверждая вызов.
Вся праздничная, расслабленная атмосфера вечера испарилась в одно мгновение, сменившись ледяным напряжением.
— Я на машине, — тут же вскакивая из-за стола, сказала Галя, уже хватая сумку и ключи.
— Поехали, — мгновенно отозвался Ветров, скидывая с себя праздничную расслабленность и становясь тем самым организованным администратором. Аня уже стояла в прихожей, накидывая на плечи свое алое велюровое пальто поверх тонкого платья.
— Останься, — непреклонным тоном произнес Антон, глядя на нее. — Ты в таком состоянии там ничего полезного не сделаешь.
— Нет, — так же жестко, быстро и непререкаемо ответила она, не глядя на него, застегивая пуговицы. — Это моя клиника.
Мы все как по команде высыпали из квартиры в коридор. Аня, Антон, Ветров, Элла и Галя за рулем набились в ее просторный седан, двери захлопнулись с глухим стуком. Я отступила на шаг, махнув рукой.
— Я пешком, тут недалеко! — крикнула в опускающееся стекло.
Галя лишь кивнула, и машина, взревев двигателем, рванула к клинике.
Я, не теряя времени, последовала ее примеру. Адреналин гнал кровь быстрее, а короткий путь через внутренние дворы и скверы оказался эффективнее вечернего трафика на главных улицах. К моему собственному удивлению, я оказалась у «Вертикали» раньше них.
Улица Дзержинского была тихой. Никакая сирена не ревела — системы наружного оповещения в таких зданиях обычно включаются только по команде пожарных или при подтвержденной тревоге высокой категории.
Здание «Вертикали» стояло темным мрачным монолитом. Ни дыма, ни огня в окнах. Только на фасаде, под самой крышей, мигал ярко-красный световой маячок — это горела тревожная лампочка извещателя, видная только вблизи. Главный вход был озарен тусклым аварийным светом изнутри. Дверь оказалась приоткрыта — видимо, ее уже вскрыли или кто-то вышел или зашел. Я толкнула ее и шагнула внутрь.