Под знаком совы

В этот момент из глубины квартиры донеслись шаги Антона. Он нес поднос с бутылками и бокалами, и на его лице появилась легкая улыбка. Мне даже показалось, что на скулах у него выступил едва заметный румянец — от вина или просто от непривычной роли хозяина.

— Белое, красное, игристое? — спросил он, ставя поднос на журнальный столик.

— Игристое, — решительно сказала я, понимая, что сегодня хочу намеренно расслабиться и позволить вечеру течь своим чередом. Он ловко наполнил мой бокал, затем налил Ане минеральной воды с лаймом и себе — насыщенного красного.

Из дальней комнаты, за закрытой дверью, послышался приглушенный стук, будто что-то упало. Я машинально повернула голову на звук.

— Что там?

— Так, Элка на кухне возится, — ответила Аня, не поднимая глаз от своего телефона. Я постаралась скрыть недоумение, но, кажется, не очень успешно. Когда я пришла, мне показалось, что Антон что-то буркнул вроде «ты первая пришла», как будто не беря в расчет присутствие Эллы. А может, он просто сказал, что я рано.

— А проведи мне экскурсию, я ж впервые у тебя дома, — выпалила, чтобы перевести разговор и скрыть замешательство.

— Да тут особо негде водить, — прокряхтела Аня, выбираясь из-за стола. — Вот когда коттедж достроится… Когда он там, кстати, достроится, Тоша?

— Ну сейчас в приоритете проект аптеки, ты же сама знаешь, — отозвался Антон, делая глоток вина.

Квартира, хоть и просторная, оказалась меньше, чем можно было ожидать от жилища владельцев трехэтажного салона эстетической медицины в центре города. Видимо, это была временная резиденция на период стройки. Из гостиной виднелась часть кухни-студии, разделенной барной стойкой: современная техника, столешница из темного камня. Там, у открытого холодильника, заглядывая в его нутро, копошилась Элла, что-то перекладывая. Дверь слева, вероятно, вела в спальню, а справа находилась совмещенная ванная.

В дверь постучали.

— Тань, открой, пожалуйста, — попросила Аня, уже углубившаяся в разговор с Эллой о каком-то соусе.

Я пошла к двери. В прихожей стояла Галя — сияющая, в нарядном бархатном платье бордового цвета, с огромным воздушным букетом из белых гортензий в одной руке и изящной подарочной коробкой в другой.

— Танюх, привет! — Она обняла меня одной рукой, пахнущая дорогими духами и морозным воздухом, и сунула мне в руки букет. — Осторожно, он тяжелый. Там, кстати, прям следом за мной Серега будет, я его в лифте видела.

И точно: не успела я передать букет вернувшемуся в прихожую Антону, как в дверь снова позвонили. На пороге стоял Сергей Ветров. Он был нарядный, в темно-сером костюме, с аккуратной легкой щетиной и букетом алых роз в целлофане. Поздоровался со мной скупым кивком, взгляд его был усталым, но собранным. Он прошел в гостиную, где обнял Галю с какой-то отеческой теплотой, а затем с деловым жаром потряс руку Антона. Гости заняли свои места в гостиной. Антон усердно предлагал весь ассортимент, расширив его коньяком и виски. Воздух постепенно наполнялся смесью запахов: дорогого табака (хоть курить и не начинали), духов и легкой тревоги, которую я старалась глушить игристым.

Из кухни показалась Аня с подносом, тяжело нагруженным изящными закусками: миниатюрными тарталетками, канапе на черном хлебе, чем-то румяным в крошках.

— Галь, ну помоги Ане! — бросила она, и я проморгалась. Это была Элла.

Я никогда не жаловалась на зрение, но в это мгновение она показалась мне поразительно похожей на мою одноклассницу. Наверное, потому, что она сменила цвет волос. Те русые, почти мышиные волосы, которые она собирала в строгий хвост, теперь были темно-каштановыми, с глубоким, почти черным отливом. Не такими, как у Ани, но уже явно не своими. Она уложила их мягкими волнами, освободив от привычной строгости. На ней было платье простого кроя, темно-зеленого, приглушенного оттенка, немного домашнего вида, но сидело оно на ней безупречно, подчеркивая хрупкость фигуры. В этом новом образе не было вызова, скорее, тихая адаптация. Она стала… ближе. Ближе к общему тону этого дома, к его хозяйке.

Я заглянула в свой опустевший бокал, стараясь осмыслить это преображение. Сергей Ветров, сидевший рядом, эмпатично уловил мой взгляд и тут же долил мне напитка.

— Спасибо, — пробормотала я. Видимо, шампанское на давно трезвый и пустоватый желудок начинало давать о себе знать легким головокружением и обостренным восприятием. Я подумала, что Элле этот цвет волос действительно идет. Он делал ее бледную кожу фарфоровой, а глаза, всегда такие выразительные, стали еще ярче, еще внимательнее. Галя вылезла из-за стола и через несколько минут вернулась из кухни с Аней и еще парой подносов, груженных нарезкой, сырами и фруктами. Стол быстро наполнился, превратившись в щедрое праздничное полотно. Бокалы не пустели — Антон на пару с Сергеем следили за этим с усердием хороших сомелье, и вечер потек мирным, спокойным чередом. Говорили обо всем подряд: о бесснежной зиме и ее влиянии на коммунальщиков, о тонкостях проекта аптеки (Антон ловко переводил разговор от спорных деталей к общим амбициозным планам), а пару раз с Аней мы вспомнили забавные и совершенно безобидные истории из школы. Звон бокалов чередовался с теплыми, пусть и немного шаблонными поздравлениями в адрес виновницы торжества.

— Анечка, желаю тебе, чтобы все, что ты задумала, сбылось легко и красиво, — произнесла Галя, поднимая бокал с водой (она была за рулем), с легкой теплой смешинкой в голосе. — И чтобы этот малыш родился таким же солнечным, как его мама.

— Присоединяюсь, — почти хором сказали Ветров и Элла. Бокалы в очередной раз мелодично звякнули.

— А помнишь, как Светка, — начал Антон, обращаясь к Ане, и в его глазах на секунду мелькнуло что-то похожее на нежность, — на том школьном вечере пыталась спеть под гитару «Кукушку» Цоя и забыла все слова после первого куплета? Стояла на сцене, красная как помидор.

Смех прокатился по столу, подхваченный всеми. Аня тоже рассмеялась, ее лицо на мгновение озарилось привычным светом, но в уголках глаз оставалась тень глубокой накопленной усталости, которая не стиралась даже искренней улыбкой.

— Кстати, а где сама Светка? — спросила я, оглядывая стол. — Тоже поздравить должна была.

— Ой, она в Таиланд умотала, — отозвалась Аня, махнув рукой. — Правильно сделала. Я вот искренне восхищаюсь этими людьми, которые умеют вовремя смыться от всей этой мерзкой волжской слякоти и уныния. Умницы.