Под знаком совы

В назначенный день и час икс я оделась, захватила подарки, купила пушистый букет из белых хризантем и эвкалипта в цветочном киоске в нижнем этаже моего дома и отправилась на улицу Речную, 15. Адрес звучал солидно.

Такси высадило меня у монолитно-кирпичного комплекса с пафосным, но предсказуемым названием, высеченным в граните, — «Речной». Это был элитный микрорайон-квартал, отгороженный от остального города как крепость. Высокие строгие многоэтажки с панорамным остеклением, балконами в пол и зимними садами на первых этажах. Все было новым, чистым и слегка бездушным. Где-то внизу, под плиткой, уходила вглубь подземная парковка. Я знала, что район находился всего в десяти минутах неспешной прогулки от «Вертикали» — Антон, видимо, ценил свое время. Сделав глубокий вдох, я направилась к нужному подъезду, чувствуя себя немного чужеродной частицей в этом отлакированном мире.

Я позвонила в домофон, и дверь тут же с легким треском открылась. За стеклянной дверью фойе сидела консьержка — приятная круглолицая женщина в теплом кардигане. Стены вокруг нее были оживлены недорогими, но старательно выполненными картинами по номерам с пейзажами и котиками и различными зелеными вьюнами в подвесных кашпо. Она отложила вязание и посмотрела на меня через стекло с живым интересом.

— Здравствуйте, — сказала я, выглядывая из-за объемного букета.

— К Анечке? — Лицо консьержки просияло. Очевидно, Аня очаровала и ее, как очаровывала всех.

— Угу, к ней, — кивнула я.

— Семнадцатый этаж, квартира 411. Долго ли ехали? — спросила она, а затем, понизив голос, добавила с легкой неподдельной озабоченностью: — Как она-то чувствует себя, наша красавица? Видеть ее редко стала, а когда вижу — бледненькая что-то.

— Все хорошо, — автоматически улыбнулась я в ответ, хотя ничего конкретного о ее самочувствии не знала. Просто решила, что Аня точно предпочла бы никого не посвящать в свои возможные недомогания. И даже тот факт, что человек со стороны заметил, что с ней что-то не так, говорил не о том, что она сама поделилась, а о том, что по ней это было заметно. Аня никогда не стала бы обременять чужих людей своими проблемами, но и скрыть усталость на лице — тоже не всегда в ее силах.

Я поблагодарила и прошла вглубь к лифтам. Первым приехал самый узкий, и я не без труда втиснулась в кабину вместе с букетом, корзиной и крафтовым конвертом с серьгами. На семнадцатом этаже было тихо и просторно — всего четыре квартиры в блоке. Я быстро нашла нужную дверь. Постучала и прислушалась. Ни музыки, ни оживленных голосов, ни запаха еды — ничего. Позвонила в звонок с мелодичным перезвоном и постучала еще раз, уже чуть громче. Наконец дверь открыл Антон.

Он выглядел домашним, но не расслабленным: мягкие лоферы на босу ногу, дорогие джинсы и идеально сидящая на нем футболка из тонкого кашемира. От него пахло свежим душем и каким-то древесным одеколоном. На лице не было ни улыбки, ни ожидания гостя.

— Ты первая, — сказал он вместо «здравствуйте», отступая и пропуская меня внутрь. В его тоне не было грубости, скорее, констатация факта, как будто я сбила его с какого-то графика.

— Так семь уже, — парировала я, переступая порог.

— Не разувайся, — бросил он, не глядя на мою обувь, забирая из рук букет и корзину. Я потупила взгляд на свои замшевые полусапожки. По-прежнему бесснежная зима в Тарасове подарила улицам непреодолимые грязевые потоки, и, несмотря на то что я добиралась на такси, избежать луж у подъезда не удалось. На темной замше остались неприглядные высохшие брызги. Я почувствовала, что слегка краснею, тщательно вытерла ноги о плотный ворсистый коврик и прошла в гостиную.

Это было просторное светлое помещение с огромными окнами, сейчас отражающими интерьер и превращающими ночь за стеклом в черное зеркало. Все дышало дорогой сдержанностью: бежевая диванная группа из мягкого велюра, строгие шкафы-купе в пол, утопленные в стены плоские выключатели с матовыми панелями. В углах — стильные напольные горшки с высокими неприхотливыми растениями: монстера, замиокулькас и какие-то еще, с более экзотичными названиями. «Тещин язык», впрочем, тоже был, стоял у окна, устремив вверх свои плотные стебли-листья. Ничего лишнего, ни намека на аляповатость. И тем контрастнее в центре этой современной сцены смотрелся большой добротный раздвижной стол. Я невольно расплылась в улыбке, живо представив старый советский стол-книжку, который точно так же выкатывали в центр куда более маленькой комнаты с пестрыми коврами родители Ани много лет назад на ее дни рождения.

Сама Аня удобно устроилась на диване, подложив под ноги пару декоративных подушек, и увлеченно залипала в телефоне. Она была слегка бледной, без привычного яркого макияжа, но все равно показалась мне невероятно красивой и ухоженной в своей естественности. На ней было мягкое платье-рубашка мятного цвета из струящейся ткани, и в нем она не показалась мне болезненно худой. Впрочем, оформившегося животика я пока тоже не увидела. В треугольном декольте на тонкой серебряной цепочке лежала небольшая подвеска — изящная сова с глазами-бусинами.

— Ку-ку, — сказала я, останавливаясь на пороге.

— Привет! — просияла Аня, отложила телефон и выкарабкалась из дивана, чтобы встретить меня. Мы обнялись, и я ощутила под ладонями хрупкость ее плеч.

— Красивая подвеска, — сказала я, когда мы разлепили объятия. — А вот в ушках чего-то не хватает.

С видом фокусника я извлекла из заднего кармана бархатных брюк крошечный бумажный конверт из крафта с темно-синим восковым штампом. Глаза Ани заблестели детским любопытством.

— Подарок для сороки? — усмехнулась она, принимая конверт.

— Да прямо, какая ты сорока, — фыркнула я.

Она аккуратно распечатала конверт и извлекла серьги — две неправильные жемчужины барочной формы в ажурных серебряных «гнездах», будто найденные на дне моря и лишь слегка обрамленные руками мастера.

— Танюш, огромное спасибо! — Ее восторг был абсолютно искренним. Она тут же подошла к большому зеркалу у входа и, не раздумывая, надела подарок. Сережки мягко закачались, добавляя образу легкую несовершенную прелесть. — Это же от Луценко?

— Конечно, — улыбнулась я, довольная реакцией.

— Блин, идеально! Просто супер к моей сове! Она тоже от нее. Ты, как всегда, попала в точку.