Страница 109 из 124
Глава двадцать четвертая Бутылка вина
Теодор Рэксол со всей возможной поспешностью поднялся из винных погребов на первый этаж, вышел из отеля и направился на Солсбери-лейн. Учитывая огромные размеры «Гранд Вавилона», это расстояние составляло почти четверть мили, и поскольку по пути находилось несколько лестниц, около двух дюжин поворотов и немало проходов, которые в это время ночи были погружены во мрак, местами совершенно непроглядный, Рэксол никак не мог появиться на месте раньше, чем через пять минут. Если быть точным, к тому моменту, когда он выбежал на Солсбери-лейн, прошло даже шесть минут: целую минуту его донимал вопросами подвыпивший посетитель, заплутавший в коридорах отеля. Как известно, в самом начале Солсбери-лейн есть резкий поворот. Рэксол преодолел его на приличной скорости, но, к несчастью, ему навстречу попался тот самый полицейский, который не так давно любезно одолжил Жюлю спичку. Однако теперь этот полицейский пребывал едва ли в столь же добром расположении духа.
— Сэр! – воскликнул он, тотчас заподозрив неладное при виде господина в вечернем фраке, но с непокрытой головой, яростно мчавшегося по переулку. – Что случилось? Куда это вы так спешите?
С этими словами полицейский преградил миллионеру путь и пристально вгляделся в его лицо.
— Послушайте, офицер, – тихо ответил Рэксол, – не морочьте мне голову. У меня совершенно нет времени.
— Прошу прощения, сэр, – произнес полицейский, все еще с сомнением глядя на Рэксола, и неохотно отступил в сторону, пропуская его.
Миллионер рассчитывал спуститься по приставной лестнице в маленький дворик, а затем, спрятавшись за каким-нибудь выступом кирпичной стены, дождаться, пока мистер Том Джексон не полезет в погреб. Следуя своему плану, Рэксол проворно перелез через перила – огораживающие его собственный отель! – и собрался уже спуститься по приставной лестнице вниз, как вдруг чья-то рука схватила его за шиворот и сильно дернула назад. Дело в том, что Рэксол не принял в расчет полицейского. Хранитель правопорядка, глядя на странное поведение господина в вечернем фраке, тихо последовал за ним по переулку. А увидев, как тот карабкается через перила, утвердился в своих подозрениях, и вскоре Теодор Рэксол был позорно схвачен.
Напрасно миллионер уговаривал, объяснял, сыпал проклятиями. Полицейский не терпящим возражений тоном заявил, что из этого положения есть лишь один выход – вместе отправиться в отель и там установить личность. Если схваченный действительно окажется Теодором Рэксолом, владельцем «Гранд Вавилона», в таком случае полицейский принесет свои извинения. Таким образом у миллионера не было иного выхода, кроме как согласиться на это предложение. Подтверждение личности было, разумеется, делом пары минут, после чего Рэксол, разозленный, но внешне, как всегда, невозмутимый, вернулся к перилам, а полицейский отправился с обходом в другую сторону – туда, где наверняка можно встретить товарища и немного поболтать.
А в это время наш друг Жюль, не ведая о сгустившихся над ним тучах и о горячем споре с полицейским, разгоревшемся возле отеля, орудовал в погребе, куда проник еще до того, как Рэксол очутился у перил в первый раз. Жюлю невероятно повезло, что он выбрался из погреба как раз в то время, когда Рэксола не было возле перил. Быстро шагая по переулку во второй раз, Рэксол заметил впереди человека, идущего к набережной. Он тут же догадался, что это Жюль. Полицейский отпустил Рэксола слишком поздно. Миллионер побежал, и Жюль, заслышав звуки погони, тоже. Бывший метрдотель стремительно мчался по прямой к определенной части парапета на набережной. На глазах у пораженного Рэксола он перепрыгнул через парапет и, по всей видимости, бросился в реку.
«Неужели негодяй настолько отчаялся, что решил покончить с собой?» – подумал Рэксол. А в следующий миг, завидев клубы дыма и услышав фырканье парового катера, понял, что Жюль не совершал самоубийства. От набережной отошел кораблик и направился в сторону Лондонского моста. Над ночной рекой безмолвно расстилалась дымка. Рэксол беспомощно стоял на набережной..
Уже дважды потерпев поражение в состязании умов «Гранд Вавилона» – первый раз от Рокко, а второй раз от Жюля, – Рэксол не сильно горевал из-за того, что нынешний план сорвался. Это произошло из-за непредвиденного вмешательства постороннего лица вкупе с чистым невезением. А раз так, то ночное происшествие не помешает ему хорошенько выспаться.
На следующий день миллионер отыскал принца Ариберта, с которым у него установилась крепкая дружба, и поведал о событиях минувшей ночи, отдельно упомянув об отравленной бутылке «Романе-Конти».
— Полагаю, вы вчера ужинали с принцем Евгением?
— Да. И как ни странно, выпили бутылку «Романе-Конти». Превосходное вино, которое Евгений просто обожает.
— А сегодня вы тоже с ним ужинаете?
— По всей вероятности, да. Боюсь, сегодня наш последний день здесь. Евгений хочет завтра вернуться в Познань.
— Не приходило ли вам в голову, принц, что если Жюлю удастся отравить вашего племянника, то он преуспеет и в отравлении вас?
— Я об этом не думал, – рассмеялся принц Ариберт. – Пожалуй, вы правы. Насколько можно судить о методах Жюля, когда он преследует свою жертву, то не берет в расчет тех, кого случайно убивает по пути. Впрочем, теперь на сей счет мы можем не бояться. Вы знаете, какую бутылку нужно уничтожить.
— Я предлагаю не уничтожать ее, – спокойно произнес Рэксол. – Если принц Евгений пожелает вина «Романе-Конти» сегодня к ужину, а так наверняка и случится, я предлагаю, чтобы эту самую бутылку принесли ему – и вам.
— В таком случае вы нас отравите?
— Едва ли, – улыбнулся Рэксол. – Мое намерение – обнаружить сообщников Жюля в отеле. Я уже навел справки насчет смотрителя погребов, мистера Хаббарда. Не кажется ли вам странным, что именно сегодня он слег из-за болезни? Как меня уведомили, мистер Хаббард страдает острым расстройством желудка, которое началось ночью. Сегодня вместо Хаббарда в погребе работает его помощник, хоть и юный, но на вид весьма сообразительный паренек. Излишне говорить, что мы будем присматривать за этим молодым человеком.
— Один момент, – перебил принц Ариберт. – Я не совсем понимаю, как, по-вашему, должно совершиться отравление.