Страница 110 из 124
— Сейчас бутылку осматривает специалист, которому даны указания забрать для анализа как можно меньше вещества, нанесенного Жюлем на ободок горлышка. В течение дня бутылку незаметно вернут на место. Очевидно, если даже просто налить вина из бутылки, в него попадет некоторая часть яда, который наверняка настолько силен, что содержимое бокала превратится в смертельную отраву.
— Но ведь помощник смотрителя протрет салфеткой горлышко бутылки?
— Наверняка небрежно. Более того, вряд ли он удалит все вещество, ведь оно было изобретательно нанесено и под ободком. А если помощник и вовсе забудет протереть бутылку?
— Принцу Евгению во время трапезы всегда прислуживает Ганс. Это честь, которую преданный старый слуга не уступает никому.
— А вдруг Ганс.. – Рэксол умолк.
— Ганс и есть сообщник? Мой дорогой Рэксол, ваше предположение совершенно невообразимо!
Тем вечером принц Ариберт ужинал со своим августейшим племянником в роскошной столовой королевских апартаментов. Ганс подавал на стол блюда, которые приносили к дверям другие слуги. Ариберт заметил, что племянник мрачен и неразговорчив. За день до этого, когда после неудачной встречи с мистером Сэмпсоном Леви Евгений грозился покончить с собой, причем устроить дело так, чтобы «все выглядело, как несчастный случай», Ариберт заставил племянника дать слово чести, что он откажется от своего намерения.
— Какого вина желает Ваше Высочество? – почтительно спросил старый Ганс, подавая суп.
— Хересу, – был короткий приказ Евгения.
— А потом «Романе-Конти»? – поинтересовался Ганс.
Ариберт быстро взглянул на него.
— Нет, не сегодня. Сегодня я попробую силлери, – ответил Евгений. – Хотя нет, Ганс. Все-таки «Романе-Конти», – передумал он. – Это вино мне нравится больше, чем шампанское.
Прославленное и непревзойденное бургундское было подано к ростбифу. Старый Ганс бережно принес бутылку в плетеной корзине, с математической точностью воткнул штопор и извлек пробку, которую передал хозяину для осмотра. Евгений кивнул и велел подать бутылку на стол. Ариберт внимательно следил за происходящим. Он ни на миг не сомневался в преданности Ганса, и все же слова Рэксола невольно заронили зерно сомнения.
В этот момент принц Евгений, сидящий за столом напротив Ариберта, тихо пробормотал:
— Дядя, я забираю назад свое обещание. Так и знай.
Ариберт решительно тряхнул головой, не отрывая глаз от Ганса. Седовласый слуга слегка провел салфеткой по горлышку бутылки «Романе-Конти» и наполнил бокал. Ариберта бросило в дрожь.
Евгений поднял бокал и поднес к свету.
— Не пей, – едва слышно сказал Ариберт. – Вино отравлено.
— Отравлено? – воскликнул принц Евгений.
— Отравлено, сэр?! – воскликнул старый Ганс с глубочайшим изумлением и озадаченностью, выхватывая у принца бокал. – Сэр, это невозможно! Я лично открыл бутылку. К ней никто не притрагивался, и пробка была цела.
— Говорю вам, вино отравлено, – настаивал Ариберт.
— Ваше Высочество, простите старика, – ответил Ганс, – но сказать, что вино отравлено, значит сказать, что я убийца. Я докажу, что вино не отравлено. Я его выпью.
И он поднес бокал к дрожащим губам. В то мгновение Ариберт понял, что старый Ганс точно не сообщник Жюля. Вскочив на ноги, Ариберт выбил бокал из рук слуги, и осколки стекла с нежным звоном разлетелись по столу и по полу.
Позади послышался негромкий шум, и Ариберт обернулся. Тело Евгения безвольно повалилось на левый подлокотник кресла. Руки безжизненно свисали, глаза были закрыты. Он был без сознания.
— Ганс! – охрипшим голосом позвал Ариберт. – Ганс, да что же это?