Игрушка жестокого шейха

Глава 18

– Что именно пустыня отобрала у вас? – уточняю.

Шейх шумно вздыхает, а потом берет со столика мочалку. Смачивает ее в воде и начинает водить по моему телу, смывая последствия нашего секса.

– Когда я был маленьким, мой дед часто вывозил меня в пустыню в разное время суток, – говорит он вместо ответа на мой вопрос. – Показывал, как она меняется со временем.

Я киваю, давая понять, что услышала его слова, и понимаю, что связь, которую я ощущала еще пару минут назад, стремительно тает. Мне даже кажется, я физически могу почувствовать, как господин Сауд отгораживается от меня высокой стеной.

Мой взгляд прилипает к картине за окном. Кажется, будто я могу отметить каждую секунду восхода солнца в пустыне. Но каждый раз, когда моргаю, картинка и цвета уже другие. Из-за этого создается впечатление, что я пропускаю нечто невероятно важное.

Когда солнце уже восходит над барханами, воздух как будто начинает плавиться, а переливающиеся на свету песчинки танцуют в воздухе. Мне даже кажется, я могу слышать их шорох, когда они перемещаются, меняя форму барханов.

Завораживающее зрелище. Пугающее, но завораживающее. От него просто невозможно оторвать взгляд. И я продолжаю смотреть, пока диск ослепляющего солнца полностью не выплывает из-за барханов.

Когда шейх заканчивает мыть меня, мы оба выходим из ванны. Сауд подает мне полотенце, и мы оба вытираемся.

Я чувствую, что тело налилось тяжестью. Жутко хочется спать. А еще домой. Только у меня уже нет сил даже на то, чтобы оплакать свое положение.

– Тебе нужно перевязать руку. Скажешь Давии, что я приказал обработать и наложить повязку.

– Хорошо, – киваю и смотрю на то, как Сауд снимает промокшую насквозь повязку, а потом изучает мою руку.

– Если Кариба действительно напала на тебя, то зачем она это сделала?

Я бросаю на шейха хмурый взгляд.

– Если? – спрашиваю сдавленно. – Она совершенно точно сделала это намеренно. Са… Господин, я появилась в вашем гареме в одной только тунике. На мне не было ни одной вещи, кроме нее. И с собой я ничего не принесла. Где бы я взяла кинжал?

Он смотрит на меня нечитаемым взглядом. Я же вижу, что Сауд неглуп, и задолго до того, как я произнесла эти слова, сложил два и два. Он прекрасно знает, кто на кого напал. Но по какой-то причине обвинил во всем меня. Потому что Кариба фаворитка, а я никто? Или потому, что он видел, как я готовлю голая тому мужику на арене? Посчитал меня шлюхой, поэтому, наверное, не церемонится.

– Господин, – зову его. – Я не способна убить намеренно. Во мне просто нет такой… опции.

– Ради выживания все способны на убийство, Абаль, – произносит он имя, которое сам же мне и дал. – Все, – подчеркивает. – Возвращайся в свою комнату.

Мне хочется спросить, что будет со мной и Карибой. Накажут ли кого-то из нас за произошедшее? И если это буду я, то какой будет кара?

Но Сауд, ясное дело, не ответит на мой вопрос. Он оборачивает бедра полотенцем и, встав у окна, смотрит на бескрайний горизонт.

Я беру с пола свой халат. Завязки оторваны, так что я могу только запахнуться и придерживать полы здоровой рукой. Набрасываю на голову платок и закрываю лицо, оставляя открытыми только глаза.

– Хорошего дня, господин, – произношу, просто чтобы что-то сказать и как-то дать понять, что ухожу.

Сауд оборачивается и бросает на меня взгляд. Такой же нечитаемый и тяжелый, от которого мне становится неуютно.

Развернувшись, тороплюсь к двери, за которой меня ждет охранник. Он провожает меня к выходу с мужской половины гарема, где меня встречает молчаливая девушка. Она кивает, чтобы я шла за ней.

По мере приближения к моей комнате по коже ползут неприятные мурашки. Они щекочут и покалывают кожу. Хочется стряхнуть их. Почесаться, потереть руки, чтобы избавиться от неприятного ощущения.

– Господин сказал, чтобы мне обработали руку и наложили повязку, – говорю девушке.

– Вернись в свою комнату. Надо переодеться и собираться на занятия. Перед началом урока руку обработают.

Сглотнув, захожу в свою комнату. Здесь уже суета полным ходом. Из гардеробной комнаты слышна арабская речь и смех девушек. К своему неудовольствию слышу голос Карибы. Кажется, никто не намерен наказывать ее за проступок. Почему-то именно мне досталась кара за то, что фаворитка шейха попыталась меня убить. Нелогично, конечно, только, кажется, логику в этот дворец даже не завозили.

Сначала иду в ванную, чтобы почистить зубы.

Становлюсь напротив зеркала и рассматриваю свое отражение. Что-то изменилось. Как будто всего за одну ночь на мое лицо наложили печать боли, которая теперь навсегда будет со мной.

Закончив в ванной, иду в гардеробную комнату. Кариба сидит за туалетным столиком, как и еще одна из девушек. Вторая заплетает длинные, черные, как смоль, волосы фаворитки. Та бросает на меня победоносный взгляд в отражении зеркала.

Сжав челюсти, изо всех сил стараюсь игнорировать эти мерзкие взгляды. Подхожу к своему шкафу и стараюсь встать так, чтобы боковым зрением видеть всех своих соседок по комнате. Мало ли, что еще они решат сделать.

Полки в моем шкафу заполнены до отказа. Я надеваю хлопковое нижнее белье, а сверху – черное платье с бирюзовой вышивкой. Беру в руки платок и… кручу, не понимая, как повязывать его на голову. Девушки хихикают, бросают на меня взгляды и что-то обсуждают. Наверняка их забавляет, что я не могу справиться с их традиционным головным убором.

Психанув, завязываю его так, как умею. Протягиваю концы под подбородком, делаю узел сзади и поправляю ткань у лица, чтобы лежала ровно. Плевать, если неправильно. Как умею. Сунув ноги в расшитые тонкой белой нитью черные балетки, выхожу из гардероба. Я видела, что на полке для меня оставили косметику и духи, но даже не прикоснулась ко всему этому.

– О, ты здесь, – в комнату быстрым шагом торопится Батул. – Давай быстро перевяжем руку. Госпожа собирает всех в большом зале.

Из гардеробной выходят остальные девушки и начинают задавать Батул вопросы. Она что-то отвечает на арабском, а я бешусь, потому что ни слова не понимаю. Надо и правда учить язык, иначе ощущение нависающей надо мной угрозы будет преследовать круглосуточно.

– Так, давайте быстро все в большой зал, – говорит Батул, закончив с моей рукой.

Мне хочется с кем-то поделиться тем, что произошло в спальне шейха, но я боюсь рассказать это даже Батул. Не могу пока никому здесь доверять.