Давуд. Мое спасение

Глава 49

Полгода спустя

*

Я сижу на полу, распаковывая коробку с посудой. Каждый элемент переложен тонкими листами поролона. Любуюсь на красивые фарфоровые тарелки.

Девочки носятся по двору, в котором пока только постелен газон. Бассейн накрыт специальным защитным щитом, чтобы малышки не упали в яму.

Давуд подходит ко мне, опускается на пол за моей спиной и, обняв, утыкается носом в мой затылок. Делает глубокий вдох, а потом оставляет на покрытой мурашками коже несколько невесомых поцелуев.

– Помочь тебе с посудой? – спрашивает.

– Ты уже все контракты подписал? – усмехаюсь.

Сегодня выходной, но мой муж все равно работает. Он решил добавить к своим многочисленным бизнесам еще и разработку программ с искусственным интеллектом. По словам Давуда, за ним будущее. Пугающее немного. Но ты или подчиняешься, или возглавляешь. Тоже слова моего мужа.

– Все-все, – успокаивает он меня, зная, что я злюсь, когда он работает в выходные. – Я на сегодня закончил, обещаю. Теперь только мои девочки. Может, поедем куда-то погуляем? Или поужинаем в пустыне?

– Давуд, я хочу наконец провести вечер дома. Не в суете среди неразобранных вещей. Не глядя на твою голову, опущенную к клавиатуре ноутбука. Хочу настоящий семейный вечер, где мы вместе поужинаем, посмотрим какой-нибудь фильм или мультфильм, уложим наших крошек спать, а потом…

– А потом я буду любить тебя всю ночь, пока мы не уснем голые, потные и уставшие.

– Ты же знаешь, голые – это не про нас. Утром прибегут девочки и будут рваться к нам под одеяло.

Мой муж усмехается и скользит губами по соединению шеи с плечом.

– Ты счастлива? – спрашивает Давуд.

– Безмерно, – признаюсь честно.

Откидываю голову на его плечо и, повернувшись в сторону, целую его в щеку. А потом наблюдаю через окно, как наши девочки устраивают “пикник” на газоне. Они кормят свои игрушки пластиковыми пирожными и разливают по настоящим крохотным фарфоровым чашечкам невидимый чай из невероятной красоты чайничков.

Вечером, пока Давуд греет для нас ужин, я купаю малышек в ванной.

Раскладываю на бортике резиновых уточек разных цветов, и мы повторяем счет и цвета. Девочки наперебой выкрикивают ответы на мои вопросы, стараясь показать мне, кто быстрее соображает. Это забавляет, но я все равно их торможу и напоминаю о достойном поведении и том, что соперничать с сестрой – это не самый лучший выбор в отношениях в семье.

После ванны я помогаю им надеть пижамки, и мы спускаемся вниз, чтобы поужинать. После этого малышки чистят зубки. Давуд забирает их в домашний кинотеатр, где мы включаем полнометражный мультфильм.

Располагаемся на просторных креслах. Пока они смотрят начало, я тоже сбегаю ненадолго в душ, а когда возвращаюсь, подхожу к ним сзади и застываю, услышав диалог.

Дочки обе сидят на руках у своего отца. Обняв свои любимые плюшевые игрушки и положа головки на грудь Давуда, они смотрят в экран.

– Папа, а можно мы Аишу будем мамой называть? – спрашивает Азаль.

Давуд несколько секунд молчит. Я прямо чувствую исходящее от него волнение.

Откровенно говоря, я боюсь, что он запретит. Будет ревностно охранять память о погибшей жене. И тогда… Тогда, наверное, меня постигнет разочарование. Потому что я доверилась ему, когда он сказал, что хочет, чтобы девочки полюбили меня, как свою маму.

Вообще сложно соперничать с погибшей женой своего мужа. Она навсегда останется для него безупречной. У нее уже не будет возможности разочаровать его. А вот у меня таких возможностей целый вагон. Хоть каждый день. Поэтому я могу выглядеть на ее фоне недостаточно идеальной.

Но я пообещала себе, что даже не стану пытаться. Давуд или любит меня такой, какая я есть, со всеми моими несовершенствами, или…

Еще одно обещание, которое я дала себе. Как бы сильно я не любила Давуда, если мне будет плохо в этом браке, я уйду от мужа. Я достаточно терпела унижений, боли и дискомфорта в своей жизни, чтобы продолжать делать это.

– Конечно, можно, – отвечает Давуд наконец. – Но это лучше вам решить с ней.

Зайна резко садится на коленях своего отца и задирает голову.

– Аиша, можно мы будем звать тебя мамой?

Мои глаза наполняются слезами, а на губах расцветает улыбка.

– Можно, малышка, – отвечаю дрожащим голосом.

Не знаю, слышат ли они мой ответ, потому что в мультфильме внезапно начинает играть громкая музыка, и я вздрагиваю.

Давуд ставит на паузу, и в кинотеатре воцаряется тишина. Она кажется оглушительной.

– Можно, да? – уточняет Азаль, тоже отрываясь от своего отца.

– Можно, – повторяю хрипло. Из глаз вырываются слезы и прочерчивают горячие дорожки. – Конечно, можно, мои хорошие.

– Ура! – кричат девочки в один голос.

Я устраиваюсь в кресле, и крошки перебираются ко мне на руки. Крепко прижимаю их к себе, зажмурившись и всхлипывая.

Давуд накрывает нас пледом и включает дальше мультфильм. Подается ближе и целует меня в висок.

– Спасибо, – произносит на ухо. – О такой маме они могли только мечтать.

Его слова заставляют грудную клетку сжаться и выдать в ответ только тихие рыдания.

Когда девочки засыпают, Давуд по очереди относит их в спальни, а потом возвращается ко мне. Поднимает на руки, сам садится в кресло, а я сворачиваюсь калачиком у него на коленях. Он заворачивает меня в плед, и мы продолжаем смотреть мультфильм.

Когда начинаются титры, я произношу:

– Я думала, что в жизни сказки не существует. Что только на экране и в книгах истории, в которых героини проходят через ад, все заканчиваются счастливо. По крайней мере, считала, что мне это не грозит. Когда Абид думал, что убил меня, я мечтала о смерти. Если бы тогда я знала, что ждет меня впереди, я бы боролась за жизнь еще отчаяннее.

– От нас скрыто наше будущее, – отвечает муж, гладя мои волосы. – Но пустыня знает. Она знает все.

– И она напела мне, что я должна выжить ради своего будущего. Даже когда я была без сознания или с помутненным от лечебных препаратов рассудком, я слышала ее. А в ее пении был твой голос. Он звучал тихо, едва различимо. Но, думаю, уже тогда я чувствовала, что моя жизнь наконец изменится.

– Пустыня никогда не обманывает, – соглашается мой муж и целует меня в висок.