Давуд. Мое спасение

Глава 28

Я жду, что он сейчас увидит меня в клетке, перестреляет тут всех и увезет меня.

Но он с улыбкой пожимает руку Юсуфу, даже не глянув в мою сторону.

– Давуд, – стараюсь произнести так, чтобы он меня услышал, но изо рта вырывается только едва слышный хрип. Даже я сама себя практически не слышу. – Давуд.

Юсуф провожает Давуда к шатру. Остальные мужчины встают, приветствуя его, а потом они все устраиваются на подушках.

– На сегодня у нас особое развлечение, саахиб*, – произносит Юсуф. – Сначала мы как следует поохотимся, а потом отдохнем, как настоящие мужчины. Устроим аукцион, где можно будет купить кое-кого.

– Поохотимся? На кого? – спрашивает Давуд и делает пару глотков виски из стакана.

– У нас есть прекрасная лань, которая попытается сбежать. Вот она, – Юсуф указывает на клетку.

Давуд переводит на меня взгляд, и я давлюсь воздухом.

Сердце начинает колотиться еще сильнее, если такое возможно.

Ну давай же! Перережь им всем глотки! Забери меня отсюда!

Замираю и чуть выше поднимаю голову, чтобы он мог рассмотреть меня и понять, кто сидит в клетке.

Давуд склоняет голову набок и криво усмехается.

– Что ж, интересная идея, – произносит он. – Охоту я люблю.

У меня внутри все обрывается.

Как будто последняя надежда, которую я лелеяла, только что растворилась среди песчинок в пустыне.

За что ты так жестока со мной? Забери меня. Похорони в своих барханах! Все равно мне уже не жить! Но, по крайней мере, можно умереть достойно.

Но пустыня, словно насмехаясь надо мной, наоборот, словно очищает мой разум. Будто хочет, чтобы перед смертью я запомнила малейшие детали всего, что случится после.

Обед продолжается, и мужчины снова будто забывают о моем существовании.

Чуть меняю свое положение, потому что ягодицы одеревенели от сидения в таком положении. Отодвигаюсь чуть назад и прижимаюсь спиной к горячим прутьям клетки. Вытягиваю дрожащие ноги.

Прикрываю глаза. Мысленно оплакиваю свою судьбу. Жалею и обнимаю себя. Но, вопреки тому, что всегда говорила себе, сегодня я не пытаюсь убедить себя, что справлюсь. Сегодня я обнимаю себя, возможно, в последний раз. Делаю это сама, потому что больше некому.

Распахиваю глаза, когда слышу взрыв смеха.

Мужчины не обращают на меня внимания, пока тот, перед кем я обнажила свою душу, не поднимается. Берет тарелку, накидывает в нее разной еды и идет ко мне.

– Давуд, ты куда? – выкрикивает Юсуф.

– Если ты, как сам сказал, хочешь, чтобы она была полна сил и в сознании, ее нужно покормить, – не оборачиваясь, отвечает тот, кому я позволила прикоснуться к себе.

– Ее кормили. Давуд, я запрещаю!

Он останавливается перед клеткой, закрывая меня своим телом, а сам опускает тарелку. Я пару секунд не могу сообразить, зачем он это делает, а потом до меня доходит.

Быстро перебираюсь на ту сторону клетки и сметаю все, до чего удается дотянуться. Пока Давуд на расстоянии спорит с отцом Абида, заталкиваю в рот еду и, практически не прожевывая, заглатываю.

Срабатывает рвотный рефлекс, но я все равно давлюсь едой, потому что неизвестно, удастся ли мне в ближайшее время еще съесть хоть что-то. Кусок яблока кажется мне настолько вкусным, как будто я никогда раньше их не ела.

– Достаточно, – строго произносит Юсуф где-то рядом.

Я стаскиваю с тарелки еще кусок лепешки и быстро отодвигаюсь в центр клетки, где меня не смогут достать.

Теперь жую медленнее. Я так нахваталась, что начала икать.

Юсуф окидывает меня презрительным взглядом.

– Как будто голодная бездомная собака, – произносит с отвращением и плюет в мою клетку. Я только и успеваю отшатнуться, чтобы ядовитая слюна не попала на меня. – Пойдем, нарушитель, – с усмешкой произносит он, хлопая Давуда по плечу. – Чуть позже развлечемся с ней. Ты слишком великодушен, саахиб.

Их голоса затихают, когда они возвращаются в шатер.

Я спокойно дожевываю кусок лепешки и чувствую, что еда встала в желудке комом. Но это лучше, чем совсем голодать.

Время тянется, будто резиновое. Солнце, достигнув своего пика, начинает понемногу снижаться. Часа через два наступит закат, а потом и темнота.

Мужчины в шатре встают, привлекая к себе мое внимание. Подходят к клетке. Двое курят сигары, сбивая пепел мне на голову. Я только успеваю уворачиваться. Ублюдков это забавляет. Они отпускают сальные шуточки и мерзко усмехаются.

– Чудовища, – шиплю я. – Будьте вы прокляты.

Их смех становится громче.

Но страшнее всего то, что Давуд смеется вместе с ними.

Прошиваю его взглядом.

– Ни один из вас не умрет спокойной смертью, – обещаю я. – Вы будете корчиться в муках. Умолять о смерти. Вы сразу же вспомните о Всевышнем, о котором, видимо, забыли. Будете слезно просить прощения у обиженных вами женщин. Но они… – обвожу их взглядом. – Они будут плевать на ваши могилы.

Смех затихает.

Они все еще продолжают улыбаться, но им уже не так весело.

Все знают, проклятья в пустыне могут сбываться. И даже если ты в это не веришь, отсутствие веры не убережет тебя от расплаты.

– По машинам, – командует Юсуф. – Выпускайте сучку, – взмахивает свой толстой лапой. – Ты бежишь, мы догоняем. Как тебе такая история, Аиша? Все так, как было с моим младшим сыном. Он убегал, но его догнали. И я догоню тебя. Поверь мне. Так и будет.

Клетка распахивается. С другой стороны мне в спину тычут автоматом, заставляя выйти. Схватившись за прутья, поднимаюсь на дрожащие ноги. Делаю глубокий вдох, наполняя наконец легкие кислородом. Точнее, расплавленным воздухом.

Наблюдаю за тем, как мужчины направляются к машинам, и только Юсуф остается на месте. Смотрит на меня, склонив голову набок.

– Может, раздеть ее?

Я чувствую, как грохочет пульс в висках. В поле зрения попадает кинжал на поясе одного из солдат. До него недалеко, но тело дрожит, ноги подводят. Не факт, что я успею. И все же должна попытаться.

– Помоги мне, – обращаюсь к пустыне. – Хотя бы раз сотвори для меня чудо.

– Что ты там бубнишь, Аиша? – спрашивает Юсуф.

И в этот момент в метре от нас образуется завихрение ветра, которое поднимает в воздух столп песка, ухудшая видимость. Солдаты пытаются протереть глаза, потому что пустынная пыль летит им прямо в лицо.

Это мой шанс!

Я дергаюсь вправо, выхватываю из ножен кинжал и бросаюсь на Юсуфа.

____________________________________

*

Саахиб – (араб.) друг, приятель