Страница 23 из 81
Все засмеялись. Представили себе Болека в банке, да еще, значит, без крышки, ха-ха! Зато у Лёлека алиби нет, и это не смешно. Показал, что безвыходно находился в магазине. Кто это, интересно, подтвердит? Людей в тот день было мало, и все незнакомые. Нет таких покупателей, чтобы подтвердили неотлучное присутствие Лёлека в магазине в течение часа. Кто, спрашивается, будет час торчать в маленьком магазине? Их магазин называется24/7, а неДольче/Габбана .
Между тем, чтобы убить человека, много времени не требуется. Всего-то и нужно было, что подняться на второй этаж.. А затем спуститься. Это две-три минуты.
— Ты понимаешь, чмо, что для такого убийства достаточно двух-трех минут!? – с неожиданной горячностью крикнул майор в лицо Лёлеку.
Подумав, Чистов обвинил Мультяшкиных в том, что они самочинно присвоили себе функции коллекторов. Догадываясь, что равноправной полемики не получится, собеседники предпочли согласиться. Да – функции коллекторов, да – самочинно присвоили, так что выглядят теперь как последние, понимаешь, самочинцы. Готовы искупить, предоставить информацию.. Предоставить, это самое, что-нибудь покушать, да?
— Не нужно мне от тебя покушать, а что взял огурцы и пиво – это так, минутная слабость. Не очень-то возносись.
— Почему, брат, нас подозреваешь – что, ми как убийцы какие-нибудь, да?
— А как же вас, спрашивается, не подозревать? Физиономии вон какие..
— Какие?
— Уголовно-процессуальные.
Мультяшкины как по команде посмотрели в висящее у входа в подсобку зеркало. Возразить по сути им было нечего.
— Почему тогда не пишешь протокол?
Долгая пауза.
— А мне пока так сподручнее. Как только наберется достаточно материала, приеду вас обоих паковать. Будет тебе тогда и протокол, всё будет. Вас же оставляю пока в подвешенном состоянии.
— Что же нам делать в таком именно вот состоянии?
— В таком состоянии можно только висеть. Просто висеть – больше ничего.
Конец дня майор Чистов провел в управлении. Полусидел? Полулежал? Голова его покоилась на руках, а руки(опираться можно лишь на то, что оказывает сопротивление) – на столе.
Было около десяти вечера, но в белую ночь об этом никто не догадывался. Его разбудил старый массивный телефон, стоявший на углу стола. Чистов давно пользовался мобильником, но этот аппарат продолжал стоять на его столе, потому что находился на балансе учреждения. Им пользовался только подполковник Гущин, когда хотел подчеркнуть деловой характер разговора.
Звонил действительно Гущин. Он спросил Чистова о ходе следствия и напомнил, что время не безгранично. Чистов ответил, что это вопрос философский, на что Гущин призвал Чистова не компостировать ему мозги. На самом деле он выразился гораздо энергичнее, отчего майор окончательно проснулся. Он приготовился было дать подробные объяснения, но в трубке уже звучали короткие гудки: это было всё, что имел сказать подполковник.
Вернувшись домой, Чистов включил ноутбук Литвина. Последние дни он всюду носил его с собой и включал каждую свободную минуту. Наугад входил в одну из папок, и все они были в высшей степени интересны. Сейчас он открыл папку «Пробелы». В отличие от других папок, в ней не было записанных воспоминаний. Там были файлы, содержащие научные заметки. Текст сопровождали комментарии; судя по обращению в них к Георгию, автором комментариев был Григорий. Из этого (Чистов почувствовал, как у него начинают чесаться мозги) следовало, что сама работа принадлежала Георгию. Курсор остановился на файле «Методика исследования». Файл значился как не подлежащий изменению. В общении с текстом это заведомо отводило майору Чистову пассивную роль. Строки заплясали в его глазах – и он снова заснул. Проснувшись, ощутил щекой квадратики клавиатуры. Протер глаза, подошел к умывальнику и открыл воду. В зеркале увидел свое опухшее лицо с отпечатками клавиш на щеке. Умылся, вытер лицо салфеткой и снова сел за стол.
Методика исследования. Независимо от запрета майору и в голову не приходило вносить в текст какие-либо изменения. Он уже закрыл было файл, но что-то в пляшущих строках привлекло его внимание. Возможно, это было повторяющееся словопробелы . По аналогии с печатным текстом, Георгий Литвин делил действительность насодержательную часть ипробелы . Содержательная часть подразумевала события, а пробелы, соответственно, – отсутствие событий.
Представим себе непрерывный текст – такой же непрерывный, как само бытие. Описывая утро, такой текст не пропускает ни одного действия. Перечислим их кратко:
1) Звонок будильника;
2) Посещение туалета по малой и / или большой нужде;
3) Посещение ванной – если она, конечно, не совмещена с туалетом (чистка зубов, умывание с возможной чисткой носа);
4) Одевание (если действующее лицо пользуется пижамой, то и предварительное раздевание);
5) Поджаривание яичницы (шипение и сейсмические явления на сковороде);
6) Заваривание чая / приготовление кофе;
7) Принятие пищи (смешение красок: растекшийся на тарелке желток плюс красный соус);
8) Беседа за столом с женой / мужем, возможный скандал;
9) Звонок по телефону (начальник / подчиненный, шофер, любовница / любовник и т. д.);
10) Одевание в прихожей (летом – только обувание);
11) Поцелуй / проклятие в дверях.
Из перечисленных пунктов абсолютно всех касаются номера 2, 3, 4, 7 и 10. При этом в описании утра пункты 2, 3, 4, 10 обычно не упоминаются. Почти все остальные пункты могут также остаться неупомянутыми. Наверняка будет отмечен лишь звонок по телефону и скандал. Такие вещи, как правило, являются началом – а значит, составной частью – событий. Всё остальное мы отнесем к пробелам (Leerstellen, как сказал бы Вольфганг Изер). Иными словами, ни одно, даже самое подробное, повествование не описывает жизнь сплошняком. Оно опускаетобщие места как само собой разумеющееся. Как работу сердца или легких, без которой, понятно, никаких дальнейших действий не предвидится.
Пробелы, таким образом, отделяют одно событие от другого, но сами, не будучи событиями, значения вроде бы не имеют – служат чем-то вроде буфера. Между тем сам автор статьи не считал их положение столь уж сиротским. Он находил, что пробелы имеют не меньшее значение, чем содержательная часть, потому что исход самой важной встречи запросто может определиться тем, имел ли ее участник утром стул.