Страница 73 из 92
Так и вышло, сразу попали на здешний бизнес-ланч, которые по моему совету и жесткому настоянию уже давно ввел всегда жадноватый Сохатый. Все же просто постоянно питаться в трактире местным работникам накладно по здешним стандартным, довольно высоким ценам. Поэтому весь день заведение просто простаивало бы, теряя клиентов, а работники промзоны кое-как сами готовили себе обед, теряя кучу времени и продуктов. А вот за треть примерной стоимости, за два с половиной дана, получить полноценный обед никто не откажется.
Долго подобный бизнес я доводил до Сохатого, никак он не мог понять, зачем требуется постоянно загружать работников заведения, чтобы дешево продавать качественную еду. Но мне обязательно нужна при поселении подобная едальня, чтобы одинокие работники могли нормально поесть и утром, и днем. Вот вечером им уже дороговато будет закусывать, тогда только пиво в основном пьют. Благо я вложился в пивной проект на Севере очень солидно, теперь столько пива производится в приспособленном подвале трактира каждую осьмицу, что больше стоит вопрос о его полной продаже, а не о повышении цен до полной невозможности, как реальному монополисту.
Несмотря на довольно дорогую доставку солода и хмеля морем, потом еще подводами, отсутствие всяких налогов помогает держать цену даже ниже асторских трактиров. Что отмечают все работники моей промзоны.
«Как вообще не привык работать и торговать сам Сохатый на своем далеком отшибе», — усмехаюсь я с довольным видом, только что поднявшись по ступенькам во вкусно пахнущее заведение.
Поэтому и трактир сейчас полон народа, и пиво за нормальную цену тоже пьют за обедом, и какая-то хорошая прибыль капает Сохатому вместе со мной, все равно принявшему при виде своего Капитана особо недовольный вид.
«Только ведь бегал с занятым видом и довольной рожей, но, как только вошли мои люди и сам меня разглядел, сразу же рожа кислая стала, как будто зубы разболелись у старого прощелыги!» — хорошо вижу я.
Но теперь все разговоры и темы собираюсь сразу приземлять, как реальный хозяин здешних земель, вообще не стесняясь ставить на место старого знакомца.
— Пошли поговорим, хозяин! — я сразу же отвел Сохатого в сторону.
Мы зашли во внутренние помещения трактира, мои люди проследят, чтобы хозяину промзоны и поселения никто не мешал.
— Как теперь жизнь идет в поселении? Когда я тебя от власти отодвинул, старый сквалыга? — жалеть, пусть только даже на словах, бывшего Охотника я все равно не собираюсь.
— Не знаю я! Не мое теперь дело! — тут же вредным голосом заявил Сохатый. — В чужие дела не лезу! Мне за такое не платят!
— Ну и хорошо! Что не платят! Значит, без тебя справляются! Зря тебе, получается, тогда много власти дал! Не справился ты с моим заданием, поэтому будешь просто трактирщиком и не больше! — серьезно заявил сразу же на явное недовольство компаньона и добавил особо жестко. — Рассчитывал ведь на тебя серьезно, но огорчил ты меня до поной невозможности! Пожалел на свою беду старого разорившегося дурака! Надо было тебя около Протвы оставить доходить по самого края! Давно бы уже в петлю полез и последний табурет отпихнул в сторону. Так и называли бы потом твой трактир — У Сохатого Висельника! Когда бы там новый хозяин завелся, конечно!
Сохатый в лице приветливее не становится, но сам на грубости не нарывается, уже осознал, что поселение вокруг именно мое. Что в нем только моя власть может решать любые вопросы, как ей вообще захочется. Не к кому за защитой обращаться, нет здесь никаких подобных органов, сам же все хорошо знает.
Что может сам под принуждением оказаться посаженным на подводу с барахлом и отправлен обратно трактир около Сторожки оживлять. Пока через месяц новые, очень дикие степняки, знать про него ничего не знающие, не сожгут его вместе с хозяином и всей прислугой.
«Хотя, откуда там какая-то прислуга возьмется? Одному Сохатому придется геройски помирать! Сказано же всем тамошним крестьянам — вывозить абсолютно все добро и забыть на несколько лет про свои прежние владения, — вспоминаю я свои же распоряжения. — Пока степняки в Сатуме не навоюются вдоволь, кровью по самые плечи не умоются. Переселенцы теперь земли за Астором получают, еще я лично им пробил в Совете хорошее городское пособие на переезд».
— Ладно, я чего тебя отвел в сторону. Проверю, как дела в поселении идут, если все нормально, то начну тебе постепенно возвращать конфискованные монеты. Все не верну, но половину точно отдам! — говорю Сохатому. — Все же компаньон ты мой настоящий, так что твоя доля с полученного даже заведомо неправедным путем вернется!
Своей подобной внезапной милостью я здорово обрадовал пожилого мужика, которые теперь спать не может, вспоминая прежнее богатство. Даже услышал от Сохатого слова почти искренней благодарности за свою доброту.
Так что я пошел обедать стандартным ланчем с народом, благо дело вообще нужное, рядом с людьми посидеть, послушать их разговоры. Всегда подобное времяпровождение хозяину земель требуется, пусть все местные жители видят, что я не брезгую простой едой среди простых людей. Еще можно обратить внимание на жалобы, переадресовать их сначала своим доверенным людям для проверки, потом уже принять правильное решение по их рапорту.
Все-таки только начала налаживаться работа с парой местных старост, которых мне посоветовали назначить старшими в поселении. Взрослые основательные мужики и в Асторе занимались чем-то похожим в домах, где снимали жилье, так что посмотрю еще, как у них тут все получится.
Рынок работает прямо рядом с трактиром, знакомые по лицам крестьяне продают все, что смогли собрать с первого выращенного урожая или насобирали в том же лесу. Радуются торговле вообще без налогов, обильно заваливают местных работников своими овощами и зерном.
— Ну, здесь все хорошо, продают и покупают без ограничений, — заметил для себя, но все же вышел пообщаться с народом.
После разговора с крестьянами убедился, что никто их не притесняет ни по какому поводу, поэтому все крутятся сами, как только могут. Выкапывают, собирают, ловят и потом сразу несутся в поселение продавать за живую монету. Полные корзины здешних корнеплодов и мешки с зерном наглядно показывают постепенно образующуюся независимость в питании от метрополии в моих новых землях.