Страница 123 из 137
Они оба нервно улыбнулись этой нелепой маленькой победе.
Серлин выдохнул ей в висок и коснулся губами линии у ее уха.
Поцелуй был едва ощутимым - почти случайным.
Но от него по спине Гвендолин пробежала дрожь.
Он почувствовал это.
И уже увереннее провел губами ниже - по изгибу шеи, медленно, задерживаясь там, где бился пульс. Его дыхание касалось ее кожи горячими волнами.
Гвендолин прикрыла глаза и чуть запрокинула голову.
Ее пальцы сами нашли его плечи и сжались на ткани его рубашки.
Серлин целовал ее шею бережно, будто изучал незнакомую карту наощупь. Иногда замирал на секунду, словно прислушиваясь - к ее дыханию, к ее реакции, к тому, можно ли ему еще.
Каждый раз она отвечала тем, что тянулась к нему ближе.
Его губы скользнули к ключице. Он задержался там, и Гвендолин едва слышно выдохнула его имя.
Это прозвучало так тихо, что он замер.
Поднял голову.
Посмотрел на нее.
Она раскраснелась, дыхание стало прерывистым, волосы рассыпались по плечам, а в глазах смешались смущение, тревога и что-то очень светлое, отчаянно доверчивое.
- Если хочешь, я остановлюсь, - шепнул он.
Гвендолин качнула головой почти сразу.
И сама потянулась к нему.
Поцеловала - уже не робко.
Ее пальцы дрожащими движениями скользнули к вороту его рубашки. Теперь уже она не могла справиться с застежкой сразу, и Серлин вдруг тихо улыбнулся ей в губы.
- Теперь моя очередь помогать?
Она тихо рассмеялась - коротко, сгорая от смущения.
- Молчи...
- Даже не думал, - он перехватил ее пальцы и поцеловал один за другим.
А после... его губы коснулись линии ключицы, задержались в ямке между ними, а спустились еще ниже - неспешно, бережно, словно он пытался запомнить ее не глазами, а касанием.
Гвендолин лежала на спине, волосы разметались по подушке. Она даже не заметила, в какой момент они опустились на постель - только почувствовала под собой прохладу простыней и тепло его тела рядом.
Когда его губы коснулись ее живота - легко, почти невесомо - она резко втянула воздух.
Это оказалось неожиданнее всего.
Ее пальцы сами нашли его волосы и запутались в мягких прядях. Не чтобы удержать. Скорее - чтобы убедиться, что он правда здесь.
По коже одна за другой пробегали горячие волны - от его дыхания, от поцелуев, от того, как он иногда замирал на долю секунды, а потом снова касался ее так осторожно, словно спрашивал без слов.
Гвендолин прикрыла глаза.
Сердце билось где-то в горле.
Она чувствовала каждое движение особенно остро: тепло его губ, щекочущее прикосновение ресниц к коже, его ладонь, которая успокаивающе скользнула вдоль ее бока и замерла на талии.
Мир за стенами исчез.
Осталось только это - ее сбившееся дыхание, шелест ткани и его прикосновения, от которых внутри все становилось хрупким и зыбким.
Она тихо выдохнула его имя.
Серлин поднял голову.
В полумраке его взгляд казался почти темным. Он медленно вернулся к ней, скользнув ладонью по ее руке, переплетая пальцы с ее пальцами.
Потом оказался над ней.
Гвендолин почувствовала, как матрас едва заметно прогнулся под его весом. Его лицо было совсем близко - настолько, что она ощущала его дыхание на своих губах.
Он замер, удерживая себя на локтях, будто оставляя ей пространство передумать.
Но она лишь подняла руку и коснулась его щеки.
Его кожа была прохладной, а дыхание - теплым.
Серлин наклонился и поцеловал ее снова - глубоко, медленно, почти мучительно нежно.
И в этом поцелуе было все: страх перед рассветом, желание остановить время, невысказанное прощание и отчаянная надежда, что эта ночь все-таки принадлежит им.
Когда между ними почти не осталось расстояния, Гвендолин невольно вздрогнула.
Не от страха.
От непривычного ощущения близости - нового, острого, заставившего ее крепче вцепиться пальцами в его плечи и тихо выдохнуть ему в шею.
Серлин тут же замер.
Уткнулся лбом в ее висок, давая ей время привыкнуть, дыша вместе с ней - медленно, размеренно, будто подстраивая свое сердце под ее.
- Я здесь, - шепнул он так тихо, что она скорее почувствовала эти слова кожей.
Гвендолин закрыла глаза.
Напряжение постепенно отпускало, растворяясь в тепле его тела, в его терпении, в мягкости каждого движения.
Она выдохнула - длинно, дрожаще - и сама подалась к нему навстречу.
Только тогда он снова поцеловал ее.
Медленно.
Нежно.
В этот вечер, в темной гостевой комнате, где за ставнями выл ветер и дрожал свет догорающей свечи, они любили друг друга пронзительно, откровенно и удивительно нежно.
Словно оба понимали - времени почти не осталось.
Словно каждый поцелуй мог стать последним.
Они цеплялись друг за друга с тихим отчаянием, будто старались заглушить гул рушащегося за окнами мира стуком собственных сердец. Пытались удержать хотя бы это мгновение - теплое, живое, принадлежащее только им - прежде чем рассвет принесет с собой то, от чего уже нельзя будет спрятаться.
Поцелуи становились рванее.
Дыхание - сбивчивее.
Время - вязким и странным.
Между ними не осталось ни слов, ни сомнений.
Только тепло тел, дрожь, приглушенные вздохи и то глубокое, почти болезненное чувство близости, от которого внутри все отзывалось сладким напряжением.
Когда волна наслаждения накрыла ее, Гвендолин невольно выгнулась ему навстречу, резко втянув воздух. Пальцы сильнее сжались на его плечах. Мир будто на мгновение исчез - вместе со страхом, с будущим, с пророчеством, с самой ночью.
Осталось лишь ослепительное ощущение тепла, разлившегося по телу, и Серлин рядом - его дыхание у ее виска, его губы у ее щеки, его шепот, потерявшийся между вдохом и выдохом.
Он прижался лбом к ее лбу, пытаясь отдышаться, и Гвендолин чувствовала, как часто бьется его сердце - так быстро, будто оно вот-вот вырвется наружу.
Несколько мгновений они просто лежали молча, все еще держась друг за друга.
Будто возвращались обратно в реальность медленнее, чем следовало.
Серлин осторожно коснулся губами ее плеча. Потом устроился рядом, притягивая ее к себе под бок.
Гвендолин положила голову ему на грудь. Под щекой ровно и сильно билось его сердце.
За окнами продолжал бушевать ветер.
Где-то далеко перекликалась стража.
Мир не остановился.
Но сейчас он казался далеким.
Почти чужим.