Страница 122 из 137
Но Уэна не стала его слушать. Не оборачиваясь, она развернулась и скрылась за поворотом коридора. Догонять ее теперь было бесполезно - она полностью закрылась в своей ярости.
Эльф шумно выдохнул и медленно опустил руки. Поняв, что Уэну сейчас не вернуть, он повернулся к Гвендолин.
Та стояла неподвижно, обняв себя руками. Она не бежала следом и больше не кричала. Она плакала тихо, без единого всхлипа - крупные слезы просто катились по ее щекам.
Серлин шагнул к ней. Он не стал ничего говорить, понимая, что любые утешения сейчас прозвучат фальшиво. Эльф просто бережно привлек Гвендолин к себе и крепко обнял.
Девушка судорожно вцепилась пальцами в его плащ. Плечи задрожали от сдерживаемых слез.
Он молча гладил ее по волосам, давая вспышке обиды и страха немного утихнуть.
Коридор дворца оставался холодным и пустым, безликие звуки долетали откуда-то снизу, напоминая, что уединения здесь нет.
- Идем, - прошептал Серлин, чуть отстраняясь и заглядывая Гвендолин в заплаканные глаза. - Рядом есть пустая гостевая комната. Посидим там.
Гвендолин послушно, по-детски кивнула, не поднимая головы.
Эльф осторожно приобнял ее за плечи и повел прочь от злополучного поворота, уводя туда, где никто не мог увидеть ее слабость.
Они вошли в небольшую комнату в конце коридора.
Здесь было темно и тихо. Защитные печати на окне почти не пропускали багровый свет пожаров, оставляя помещение в глубоких, мягких сумерках.
Серлин притворил дверь, отсекая последние отголоски внешнего хаоса, и повернулся к девушке.
Гвендолин присела на край кровати, по-прежнему обнимая себя за плечи.
- Она ведь... она правда может погибнуть, Серлин, - с трудом подбирая слова, произнесла Гвендолин. Она подняла глаза на эльфа. - Уэна стала такой чужой. Будто внутри нее совсем ничего не осталось. Мне так страшно. За нее. За нас. За то, что будет завтра.
Серлин подошел ближе и опустился на колени прямо перед ней. Его пальцы коснулись ее лица, аккуратно стирая влажные дорожки слез со щек.
В этот момент перед его мысленным взором внезапно пронеслась вспышка. Его провидческий дар сработал с безжалостной ясностью.
Он увидел следующую главу. Увидел, как нити судьбы обрываются, не дотягиваясь до рассвета.
Серлин уже открыл было рот, желая высказать все, предупредить ее, заставить бежать, рассказать о том кошмаре, который ждет их впереди, но... слова застряли в горле.
Реальность словно предупредила: произнеси он это вслух - и будущее разлетится на осколки еще раньше, лишая Уэну и королевство даже шанса на спасение.
Эльф выдохнул, сглотнув невысказанную правду. Вместо слов он рванулся вперед, резко, до боли прижал Гвендолин к себе.
Это было отчаянное объятие-прощание.
Он утыкался лицом в ее волосы, вдыхая ее запах и пытаясь надышаться ею на всю оставшуюся жизнь. Эльф держал ее так крепко, словно своим собственным телом пытался отгородить от наползающей на них смерти.
Гвендолин сначала замерла от такого неожиданного порыва, но затем обвила руками его шею.
Они молчали, но в этом объятии было сказано гораздо больше, чем позволяли законы угасающего мира.
Постепенно страх и оцепенение перед грядущим финалом начали отступать, сгорая в их общем тепле.
Гвендолин чуть отстранилась, ее дыхание оставалось неровным. Она бережно перехватила его ладонь, прижимая ее к своей горячей щеке. Посмотрев на его, девушка робко коснулась его губ своими. Это был мягкий, неловкий, но отчаянно искренний поцелуй.
Серлин ответил - сначала осторожно, а затем глубже, утягивая ее за собой.
Когда они отстранились друг от друга всего на несколько сантиметров, в полумраке комнаты было отчетливо слышно, как быстро стучат их сердца.
Гвендолин не отводила взгляда. Ее пальцы все еще лежали поверх его ладони.
Серлин коснулся лбом ее лба. Его ресницы дрогнули. Он будто пытался запомнить ее всю сразу - дрожь в дыхании, соленую влагу на щеках, тепло кожи под своими пальцами.
- Не смотри на меня так, - прошептал он, и голос предательски сорвался.
- Как?
Он не ответил.
Потому что не мог произнести:
будто прощаешься
.
Вместо этого он провел большим пальцем по ее скуле. Медленно. Почти невесомо. Гвендолин прикрыла глаза и подалась навстречу этому прикосновению, словно в нем можно было спрятаться от всего, что ждало за стенами этой комнаты.
Поцелуй случился снова - уже без робости первого раза.
Но все равно неловко.
Она задела его нос, тихо выдохнула ему в губы, словно смутившись собственной несдержанности, и едва не отстранилась, но Серлин не позволил. Он мягко поймал ее лицо ладонями и снова поцеловал - бережно, будто спрашивая разрешения каждым новым движением.
Гвендолин нервно усмехнулась прямо между поцелуями.
- Прости...
- За что?
- Я не умею... вот так.
Серлин посмотрел на нее, и в его взгляде мелькнуло что-то почти болезненно нежное.
- Я тоже.
Это признание прозвучало так неожиданно, что она тихо рассмеялась - коротко, почти беззвучно. И он тоже улыбнулся впервые за эту бесконечную ночь.
Смех растворился быстро.
Он притянул ее к себе еще ближе, и какое-то время они просто целовались - медленно, сбиваясь с дыхания, то осторожно, то будто забывая обо всем вокруг.
Пальцы Серлина скользнули к вороту ее платья.
Замерли.
Гвендолин почувствовала это сразу - как дрожь прошла по его рукам. Он будто хотел что-то сказать, но снова промолчал. Только опустил взгляд, и в полумраке она заметила, как неловко он пытается справиться с верхней пуговицей. Пальцы не слушались.
Он тихо выдохнул сквозь зубы - почти раздраженно на самого себя - и попробовал снова.
Но руки все равно дрожали.
Гвендолин смотрела на него несколько долгих секунд. На его опущенные ресницы. На напряженную линию губ. На то, как он старается скрыть собственную растерянность - и не может.
И вдруг поняла.
Он тоже никогда раньше не был вот так близко ни с кем.
От этого внутри стало одновременно страшнее и удивительно теплее.
- Серлин... - почти неслышно позвала она.
Он поднял глаза.
В них мелькнуло смущение - редкое, почти невозможное для него.
Гвендолин мягко накрыла его ладонь своей.
- Давай вместе.
Ее голос дрогнул сильнее его пальцев.
Она осторожно взялась за пуговицу вместе с ним. Их руки соприкоснулись - теплые, немного неуклюжие, одинаково напряженные. Первая поддалась не сразу. Потом вторая.