Страница 50 из 65
Глава 16
Чертов дождь лупил так, будто его единственной целью было сбить меня с ног, утопить в потоках воды, которая окончательно превратила землю в месиво из грязи. Я шел вперед и у меня было полное ощущение, что это какой-то долбаный квест на выживание. Ноги разъезжались, проваливались в чавкающую срань чуть ли не по щиколотку. Ветки хлестали по лицу, цеплялись за одежду. Такое чувство, будто вся окружающая реальность в сговоре с шизиком, будто она намеренно мешает мне до него добраться.
Помимо прочего левое плечо полыхало так, словно под ключицу кто-то невидимый методично вколачивает раскаленные добела гвозди. Шаг — взрыв боли. Второй — белая вспышка в глазах. Лекарство еще не начало действовать, поэтому я пер через лес на чистом упрямстве и каком-то неожиданном резерве измотанного организма.
Возможно, дело в той злости, которая выжигала меня изнутри. И в четком понимании — я должен. Должен добраться до Крестовского, а потом убить тварь.
Времени в обрез. Котов с группой идут по длинной, но удобной тропе. Это значительно уменьшает мое преимущество. Если капитан и комендантские успеют раньше, они возьмут Пророка живым. Бюрократия СМЕРШа, допросы, следственные эксперименты… А там гнида снова как-нибудь выкрутится. К тому же, не надо забывать, в Управлении все еще ошивается кто-то из его миньонов.
Этого допустить нельзя. Ублюдок должен сдохнуть здесь, в лесу.
Фадей не соврал — минут через семь я вышел прямиком к раскидистому дубу, черневшему уродливой глыбой посреди лесной чащи. Взяв левее, нырнул в глухой бурелом.
И вот тут, наконец, меня накрыло. «Американская дрянь» ударила по мозгам. Бахнула резко, без предупреждения, словно по затылку долбанули резиновой кувалдой.
Это было… пожалуй, странно. Ощущения совершенно непривычные. Накатила удушливая волна. Боль в плече никуда не исчезла, она просто потеряла всякий смысл, отодвинулась куда-то очень далеко. Теперь я ощущал ее как назойливый фоновый шум.
Вместе с болью начисто пропал инстинкт самосохранения. Все, как и говорил Тимошин. Мне вдруг стало искренне плевать, что будет дальше конкретно со мной. Я перестал изображать из себя Чингачгука, который крадется по сраному бурелому, и пошел просто в наглую, как по проспекту, сминая ногами кусты, траву. Даже ветки, которые до этого изодрали всю гимнастерку, теперь не волновали. Они все так же хлестали по груди, по лицу, но я не обращал на это внимания.
Окружающий мир мгновенно потерял объемность. Ливень, гнущиеся под ветром кроны, вспышки зарниц на горизонте — всё превратилось в плоскую, заторможенную проекцию. Это, так понимаю, и есть упомянутый Тимошиным миоз. Периферийное зрение отключилось полностью. Перед глазами реально будто выстроился узкий коридор.
Кроме того, стоило повернуть голову чуть резче — к горлу тут же подкатывал приступ тошноты. Но даже это не раздражало и не волновало. Просто в какой-то момент представил, как будет смешно, если меня вывернет прямо на шизика. Заблевать врага до смерти. Оригинально.
Помимо всех этих «прелестей», имелись еще некоторые нюансы. Во рту пересохло, язык превратился в кусок наждачки. С руками тоже творилась какая-то хрень. Пальцы одеревенели, отказывались сгибаться. В итоге костыль начал не помогать, а мешаться. Я выкинул его в кусты. Со спокойным равнодушием понял, что вполне могу идти сам. Конечности-то деревянные.
Однако, несмотря на все косяки, о которых предупреждал военврач, в моем состоянии имелся один несомненный плюс. Я будто превратился в робота. Боль — по хрену. Грязь — пошла к черту. Дождь — вообще плевать. В голове пульсировала одна единственная мысль — шизик должен сдохнуть. Пожалуй, сейчас не существовало препятствий, способных меня остановить.
Я не превратился совсем в идиота. Башка пусть туго, но соображала. Таймер запущен, надо торопиться. На начальном этапе действия этой дряни мозг пока работает нормально, отправляет команды телу. Еще минут десять и будет пик. Потом, где-то через час, ваты в голове станет значительно больше.
Ускорился. Чуть не проскочил поваленное дерево. Оно лежало в стороне и мое долбаное туннельное зрение его почти упустило из вида. Отсчитал последние сто шагов.
Укрытие вынырнуло из пелены дождя внезапно. Опять же, если бы не напрягал зрение, насколько это возможно в нынешнем состоянии, прошел бы мимо. Это был темный провал, буквально врезавшийся прямо в склон. Местные сделали основательных схрон. Так как предназначался он в первую очередь для домашней скотины, то и габариты были соответствующие.
Вход оказался широким, пологим. Сама «нора» уходила под массивный накат из толстых бревен, перекрытых пластами дерна. Снаружи конструкция полностью сливалась с рельефом, горловину закрывал наваленный еловый лапник.
Я без малейших сомнений, решил, что проводить разведку, красться и осторожничать нет ни времени, ни желания. Все-таки отсутствие инстинкта самосохранения забавная штука.
Сходу ломанулся к схрону, здоровой рукой начал отшвыривать еловые ветви, чтобы освободить проход. При этом, где-то в дальнем уголке сознания, сработал приглушенный рефлекс. Надо обозначить шизику, что это я. А то пальнет сдуру.
— Крестовский! — рявкнул в образовавшуюся черную пустоту. — Ты там, сволота? Это Волков. Вылезай, у меня дело есть.
Четко понимал одно — нужно вытащить Воронова наружу. Выманить. Увести подальше от схрона.
— Не стреляй. Я один.
Протиснулся сквозь освобожденный от веток проем. В нос сразу шибануло спертым воздухом, прелой листвой и ржавым запахом запекшейся крови. Внутри было темно, хоть глаз выколи. Зато шум ливня сразу стал тише.
— Крестовский… Эй, слышишь? Ты голос-то подай. Чуть не сдох, пока сюда добирался, чтобы спасти тебя, идиота.
Впереди зашевелилось темное пятно. Следом послышался щелчок затвора. Сука держит оружие при себе. Тут же прилетела равнодушна мысль — да и по хрену!
Шизик включил фонарик, направил луч прямо на меня. Резкий свет ударил по глазам. Пару секунд я смотрел не моргая, потом сообразил сквозь вату в башке, что это выглядит странно. Демонстративно сморщился, сдвинулся в сторону. Теперь Воронова стало видно.
Он сидел на ворохе прелой травы и сухого лапника, облокотившись спиной о земляную стену. Правая нога, туго перемотанная побуревшими от крови тряпками, была вытянута вперед.
Рядом в грязи валялась толстая, кривая палка, заменявшая костыль. В одной руке шизик держал фонарик, вторая сжимала ТТ. Тут же, в зоне досягаемости, виднелся автомат.