Мой папа - дракон!

Глава 5

Ночью началась метель – подняла такой вой, что я проснулась и увидела за окнами густой белый полог, который скрыл в себе весь мир. Сев в кровати, я вслушалась в ночную тишину: дворец спал, погруженный во мрак.

Поднявшись, я выглянула из своей комнаты. Мироша спал в огромной белоснежной кровати, прижав к себе игрушечного пингвина. Сир Персиваль раскидался поперек ложа, и в узких щелях его глаз сияло золото: кот спал, но все равно следил за тем, что происходило в спальне. Заметив меня, он открыл глаза, муркнул и свернулся клубком в ногах мальчика.

Господи, что же теперь с нами будет?

Кирилл вернется домой и не найдет нас. Поговорит с матерью и решит, что я сбежала с ребенком, чтобы не давать развода, трепать нервы и мешать чужому счастью.

Интересно, он останется жить в моей квартире или съедет к той нормальной женщине, о которой проболталась свекровка? Вот будет весело, если Кирилл и его новая приедут жить ко мне…

Впрочем, ну их. Пусть живут, где хотят. Перемещение в другой мир выбило из меня всю боль и горе из-за бывшего мужа.

Теперь нужно было понять, что делать дальше.

Если Мирослав, мой Мироша, станет однажды королем, то его, конечно, будут учить и готовить к бремени власти. Это хорошо – качественное образование и забота никому не помешают.

Вряд ли король Элдред будет заниматься сыном лично. Да, выедет с ним пару раз на охоту или в путешествие, чтобы показать людям связь короля и принца, вот и все. Не выглядел он особенно чадолюбивым.

А я буду рядом. Пусть Торстен придумает мне какой-нибудь важный титул, который позволит не разлучаться с Мирошей.

Торстен… Я невольно заулыбалась, подумав о нем. Даже странно, что у такого красивого, сильного и обеспеченного мужчины нет жены. Наверно, Элдред запретил ему жениться, чтобы брат не претендовал на корону.

Короли, короны… я словно в книжке сказок или кино. И одежда-то на мне киношная: никто в нашем мире не ложится спать в такой ночной сорочке до пят, расшитой кружевами так, что свободного места нет.

Мироша вздохнул и заулыбался во сне. Сир Персиваль приоткрыл глаза, потом закрыл. Нам надо ловить момент! Раз мой сын принц, а не крестьянин, то пусть наконец поживет хорошо! С игрушками, с множеством книг, с одеждой, которую специально сшили для него, а не с тем ношеным-переношенным барахлом, что притаскивала свекровь от каких-то своих подружаек. Еще и обижалась, что я не одеваю Мирошу в эти лохмотья.

“Что значит “не хочет розовую футболку”? Ему не все равно, в чем в песочнице валяться?”

Вот пусть об этом той “нормальной женщине” и говорит.

Постояв у кровати сына, я направилась было в сторону своей спальни, как вдруг услышала странный звук.

Он едва выступил из завывания метели за окном – тонкий, посвистывающий, шелестящий.

Нет, это не за окном. Это шелестело где-то в комнате, точнее – под кроватью Мироши.

Я нагнулась, подняла покрывало и увидела две сверкающие серебряные точки, которые, покачиваясь, приближались к моему лицу. В сумраке мелькнуло что-то быстрое и гибкое.

Змея! Громадная змея!

– Помогите! – заорала я, и в этот момент змея бросилась.

Я успела увернуться – по щеке скользнуло холодом, и змея полностью выбралась из-под кровати. Величаво выпрямившись серебряной колонной, она размеренно покачивалась, глядя то на меня, то на проснувшегося Митрошу, который не понимал, что случилось, и почему мама кричит.

Смотрела так, словно выбирала, кого убить первым.

Сир Персиваль вскочил, вздыбив шерсть и издав свирепый мяв. Бросился на гадину – и я, честно говоря, не поняла, что случилось, потому что змея оставалась неподвижной, она не давала отпора коту, но он вдруг пискнул, отлетел в сторону и замер на ковре.

– Помогите! – закричала я еще громче. – На помощь!

И тогда змея ударила. Дернулась тяжелая серебряная голова, глаза вдруг оказались близко-близко, и в них не было ничего, кроме ненависти.

“Мироша…” – только и успела подумать я, падая на ковер. Боль была такой, что на какое-то мгновение я потеряла сознание.

И очнулась в ту минуту, когда Мироша плюнул огнем.

Он действительно плюнул! С губ моего мальчика сорвалась огненная клякса, с гудением и воем пролетела вперед и ударила в гадину, отделяя ее голову от тела.

Огонь погас. Башка и змея рухнули на ковер и задергались, уже не в силах причинить кому-то вред.

– Мамочка! – Мироша бросился ко мне, крепко обнял, прижавшись всем худеньким дрожащим телом. – Мамочка! Котя!

В спальне сразу же сделалось очень многолюдно. Сбежались служанки, какие-то здоровяки с саблями наголо, примчался Торстен в пижаме – упал на ковер рядом с нами, перехватил Мирошу из моих рук, принялся качать над его лицом каким-то желтым кристаллом на цепочке.

– Котя! – по щекам сыночка заструились слезы. – Змея моего котика убила!

– Не убила, – Сир Персиваль, покачиваясь и неуверенно переступая, подошел к нам и боднул Мирошу головой в живот. – Меня так просто не свалишь. А ты-то! Как плюнул!

– Он выплюнул огненный сгусток, – ответила я на вопросительный взгляд Торстена. Тот убрал свой кристалл, покосился на останки змеи и изумленно произнес:

– Надо же! Любимая змея Демарии!