Мой папа - дракон!

Глава 23

Торстен снял шар с зеркала, и сияющая картина погасла.

Я увидела даже больше, чем хотела. У моего мужа все хорошо. Он воссоединился с теми, с кем желал, и мы с Мирошей ему больше не мешали.

Женщина с ребенком. Нашел свой идеал, как будто своя женщина и свой ребенок были так плохи.

Вот и прекрасно. Я теперь смогу жить, как сама захочу. И влюблюсь, в кого захочу.

Пошел ты к черту, Кирилл. И мамашу с собой забирай. Вот бы эта твоя новая мадам построила свекурву так, чтобы она по одной половице ходила.

Я повернулась было к Мироше, но сир Гвейн остановил меня коротким жестом. Девочка-фамильяр отпрянула, а некромант поднял моего мальчика на руки, и сейчас они и правда были, как дедушка и внук.

– Грустно? – сочувственно спросил сир Гвейн. Мироша кивнул.

– Почему он так? Он теперь этому мальчику мои игрушки отдаст? – спросил Мироша, и у меня сжало сердце.

– Пусть отдает. Мы купим тебе новые, – небрежно ответил сир Гвейн. – Зато ты теперь не будешь тосковать. Все увидел своими глазами.

Он неторопливо пошел по лаборатории, так и держа Мирошу на руках.

– Это больно, – продолжал некромант, и над его плечами вдруг поплыли золотые искорки. Медленно-медленно потекли, впитываясь в ручку Мироши, и я услышала, как мальчик глубоко вздохнул. – Но от правды очень часто бывает больно. Зато ты теперь ее знаешь и не будешь тешить себя иллюзиями и надеждами. Не захочешь однажды вернуться туда, где тебя никто не ждет.

Мироша издал протяжный вздох. Я шла рядом с сиром Гвейном, и мой мальчик смотрел так, словно внезапно повзрослел на много лет.

Некромант был прав. Мироша сам увидел, как быстро отец нашел нам замену – значит, в свои четырнадцать или шестнадцать не захочет вернуться. Не рухнет, как в омут, в идею о том, что в другом мире отец ждет его и любит.

Кирилл никогда нас не любил. Просто ему было удобно.

И сейчас он искренне рад, что нас не стало. Что мы исчезли без следа.

Что ж, пусть тогда будет счастлив.

– Я думал, что папа меня любит, – проговорил Мироша. Сир Гвейн понимающе качнул головой. Дошел до громадного механизма, который перегораживал путь, развернулся, зашагал обратно к зеркалу.

– У тебя чистая душа, дитя. Ты всех меряешь своей меркой. Но вот видишь, бывают и дурные люди. Бывают те, кто никогда тебя не полюбит, ну и ты не гонись за их любовью.

Торстен понимающе кивнул. Я поймала его взгляд – посмотрела с благодарностью и теплом, так, словно хотела выразить, насколько он нам важен.

Мне нужно было увидеть бывшего мужа, чтобы прошлое навсегда осталось в прошлом.

Я хотела начать жизнь заново, не привязываясь к тому, что оставила в другом мире.

– Спасибо, – сказала я. – Теперь все можно оставить позади и не оборачиваться. Мне надо было в этом убедиться.

– Да. Я вижу, – кивнул Торстен и улыбнулся – улыбка пробилась, словно цветок из-под снега. Я благодарно сжала его руку.

– Давай перенесем урок на полчаса или час. Мироше надо успокоиться.

– Я уже успокоился, – всхлипнул мальчик. – Сейчас еще поплачу немного, и можно урок.

Сир Гвейн легонько встряхнул его, и все золотые искры пропали.

– Немного можно, – сказал он, – но только самую малость. Договорились?

– Слово пацана даю, – пробормотал Мироша и вздохнул. – Пусть сидит там с новым мальчиком. Мне и здесь хорошо.

– Ну вот это дело, – улыбнулся сир Гвейн. – И ладно, если уж тебе так хочется, можешь называть меня дедушка. Будем учить тебя самоконтролю на других примерах.

Мироша вздохнул и обнял его. Ему сейчас нужно было утешение не от матери, а от другого мужчины, и я видела, что моему мальчику сделалось пусть немного, но все-таки легче.

Жизнь иногда связывает с негодяями – и надо иметь смелость, чтобы увидеть, каковы они на самом деле. Сир Гвейн и сам-то был грешен тем же местом: полюбил молоденькую девицу, которая запудрила мозги ему и королю, потом упорхнула в новую жизнь, а они с Элредом такого наворотили, что не сразу распутаешь.

Возможно, именно поэтому он так хорошо понял, как утешить Мирошу.

Девочка-фамильяр подошла к некроманту и потянула его за рукав. Сир Гвейн посмотрел на нее, и девочка указала в сторону зеркала.

А там шар снова пришел в движение! Он побежал по глади, и отражение изменилось: мы увидели убогий трактир, криво сколоченные столы и старуху, которая быстрыми движениями узловатых пальцев вывязывала человеческие фигурки из травяных веничков. Здоровенный мужик в грязном фартуке с поклоном протянул ей несколько монет – старуха ловко прибрала их и протянула одну из кукол.

– Илия, – пробормотал сир Гвейн, и девочка-фамильяр тотчас же спряталась за нас с Торстеном. – Готовит смертных кукол.

– Что это? – испуганно спросил Мироша – потянул ко мне руки, и я осторожно взяла его у некроманта и встала так, чтобы нас не было видно. Вдруг эта Илия как-то сумеет заметить нас в зеркале?

– Порча на смерть, – с нескрываемым презрением произнес сир Гвейн. – Если такую подбросят человеку, то он зачахнет и умрет… – он сощурился, всматриваясь, и добавил: – От легочной лихорадки.

Он несколько мгновений вглядывался в травяные веники на столе перед ведьмой и добавил:

– И для тебя она тоже сделала куклу, девочка.

***

У меня похолодело в груди от страха.

Вот ведь гадина! Потеряла служанку и пленницу и решила, что пусть она никому не достается. Тварь какая, а.

Девочка-фамильяр ахнула и тотчас же зажала ручками рот. Торстен присел на корточки рядом с ней и твердо произнес:

– Во-первых, ты в королевском дворце, и тут тебя не дадут в обиду. Во-вторых, мы с сиром Гвейном сегодня снимем чары твоей бывшей хозяйки, и она тебя не достанет.

Шар остановил свой бег по зеркалу, изображение замутилось, но я готова была поклясться, что в последний миг Илия повернула голову и посмотрела прямо на нас.

Увидела! Заметила! Во мне все так и закричало от страха.

– Вы обещали, что она сюда не сунется, – напомнила я. Сир Гвейн важно кивнул. Его, как видно, не испугало и не озадачило видение в зеркале – старый некромант сейчас был непрошибаемо спокоен.

– Конечно. Не такая она дура. И знает мои возможности, – он аккуратно ссадил Мирошу с рук на пол, выпрямился и добавил: – Хорошо, что мы вовремя все увидели. Сможем помочь этой маленькой бедолаге.

Он прошел к одному из рабочих столов, взял инструмент, похожий на скальпель с несколькими лезвиями, и девочка испуганно пискнула.