Мой папа - дракон!

Вот оно что… Он, видно, испытывал те же чувства, что и я – и рассердился, когда я заговорила о муже, оставленном в другом мире.

А вдруг я его люблю всем сердцем. Вдруг хочу вернуться.

– Да, давайте посмотрим на папу! – воскликнул Мироша. – Интересно, он нас помнит? Или уже забыл?

– Он нас и не знал по-настоящему, мой хороший, – сказала я. – И я хочу еще раз убедиться в этом, чтобы все начать заново.

Чай мы допивали в молчании. Потом Торстен отставил чашку, поднялся из-за стола и пригласил нас в лабораторию.

Мироша там уже был как рыба в воде. Каждый механизм, каждый узел и артефакт вызывали в нем невиданный восторг и желание немедленно схватиться и начать крутить колесики и шестеренки. Сир Гвейн, который сидел за рабочим столом и, надев очки с десятком линз, что-то подкручивал в бесформенном сгустке узлов, поднял голову и спросил:

– Ну что, к работе готовы?

– Сейчас! – воскликнул Мироша. – Минуточку! Полминуточки, дедушка… ой, сир Гвейн!

Некромант выразительно закатил глаза.

– Не сердитесь на него, сир Гвейн, – попросила я. – У мальчика никогда не было дедушки, вот он и потянулся к вам.

– Как он жил-то без дедушки? – поинтересовался кот, с королевской важностью шествуя по лаборатории. – Без дедушек мальчишки чахнут!

– Ну вот так и жил, – ответила я. – Справлялся как-то.

Что тут было сказать? Что моих родителей давно не стало, а родители Кирилла говорили, что ребенка мы родили не им, а себе, вот и возитесь с ним сами?

– Проходите, – пригласил Торстен, выкатив на свободное место зеркало на тонких ножках. Оно качнулось, присело почти до пола, потом резко выпрямилось, и лабораторию наполнил перезвон. Торстен взял со стола неровный шар, исчерченный какими-то письменами, бросил в сторону зеркала, и шар покатился по сверкающей глади.

– Катись, яблочко, да по серебряному блюдечку… – пробормотала я, и некромант тотчас же поинтересовался:

– На вашей родине есть эти чары?

– Это не чары, – ответила я. – Это из сказки.

Сир Гвейн фыркнул.

– Сказки! Все ясно с вашим уровнем развития.

Тем временем зеркало помутнело, и я увидела фудкорт в торговом центре неподалеку от нашего дома. За столом сидел Кирилл – компанию ему составляла мамаша, какая-то незнакомая женщина и мальчик в бумажной короне из соседней бургерной.

Я замерла, боясь даже дышать. Смотрела на свою соперницу и пыталась понять, чем же я настолько хуже? Обычная женщина – заурядное мелирование, одежда не из тех, что тебе идет, а из тех, что дешевле, а там уж ты уговариваешь себя, что она идет.

Господи, она даже толще меня!

Роза Викторовна улыбалась так сладко, словно над ней ясно солнышко взошло. Мальчик был на пару лет старше Мироши – он куда-то выбежал, потом вернулся с воздушным шариком, и Кирилл обнял его так, как никогда не обнимал своего сына.

Там у него была любовь. А с нами было… так, не пойми что.

– Мам… – прошептал Мироша. – Папа уже другого мальчика нашел, да?

И по его лицу заструились слезы. Девочка-фамильяр торопливо обняла его, и Мироша разревелся.