Песня штормов. Трилогия

Глава 1

Земли Черного Кольца и вокруг него формально принадлежали двум государствам: Бромме и Регенсбургскому союзу, причем последний представал в двух лицах – Фризии и Австразии. Бромме можно не учитывать, оно владело узенькой полоской земли, дающей статус, но не доход. Государи делали вид, будто контролируют обстановку в регионе, фактически в нём правил Спаситель и никто иной. Так вот, Ахен являлся столицей и крупнейшим городом фризской провинции, ближайшей к Кольцу. Как следствие, местечко было своеобразное.

Количество одарённых – как гостей, так и местных жителей – в городе значительно превышало средний уровень. Причины у явления разные, но факт есть факт: по соотношению магов и простых людей Ахен немногим уступал Букелю. Правда, если в университете одаренные учились, то здесь они занимались самыми разными делами, причем многие из них жили наездами. Например, у егерей Кольца считалось нормальным период с весны до осени проводить дома, выходя в патрули и добывая всякие полезности, а на зиму отправляться в местный центр. Кто‑то пьянствовал, кто‑то подрабатывал или учился. Обосновавшиеся в Ахене опытные маги не гнушались передать новичкам часть своих умений, только деньги плати!

Все существовавшие школы были частными, кроме одной, гильдейской. Ахенская Гильдия магов по своему статусу не уступала столичной, в Аутрагеле, а в плане силы мастеров даже превосходила. Вообще‑то говоря, во Фризии все магические гильдии подчинялись единому уставу и, на бумаге, являлись филиалами одной структуры, но в реальности выполнять предписания центра не торопились. За свои права и свободы маги держались зубами. И Ахенская Гильдия негласно считалась оплотом «самостийности», её действия стабильно вызывали раздражение князя Альбрехта.

Но политика политикой, а личные отношения – личными отношениями. У Анны имелись несколько рекомендательных писем, с помощью которых она надеялась получить доступ к закрытым для большинства услугам. В частности, она рассчитывала решить проблему с наймом егерей, а также получить разрешение на торговлю собственными изделиями. Законодательство княжества в вопросе последнего отличалось изрядной запутанностью, и, чтобы точно не нарушить закон, Анна хотела оформить патент артефактора. Права он давал ограниченные, зато и придраться к нему было сложно.

Именно к доминусу Самбеку, начальнику отделения патентования, девушка направилась первой.

– Простите, господа, где я могу найти мэтра Самбека? – зайдя в нужное здание, обратилась она с вопросом к двум богато одетым мужчинам.

– Господин управляющий появится только после обеда, – откликнулся более молодой из них. – А какой у вас вопрос, домина? Возможно, мы сможем помочь?

– Право слово, не знаю, – для вида засомневалась Анна. – Я хотела бы оформить патент свободного артефактора. Наставник сказал идти прямо к мэтру и дал письмо к нему.

– Ага. А наставник у вас кто?

– Мастер Штальбюль.

– Штальбюль. Штальбюль, – призадумался молодой. – Фамилия знакомая.

Стоявший рядом с ним пожилой маг не пошевелился, но взгляд у него стал иным. Теперь он смотрел на Анну с легким интересом. Не просто как на симпатичную молодую девушку из хорошей семьи, в дорожном платье и с варварски‑пышной блямбой родового перстня на пальце.

– Декан материальщиков в Букеле, – вполголоса бросил он. И, громче, обратился к Анне. – Позвольте представиться, почтенная домина – Эразм фон Урзаль, моего коллегу зовут Гуго фон Драйсбах.

– Анна, леди Стормсонг, с недавних пор владелица Воробьиного Луга неподалеку отсюда.

– Так он же разрушен, – ляпнул, не подумав, Драйсбах.

– Восстановлю. Мне для того и нужен патент, что я намерена использовать при строительстве свои изделия. И, возможно, что‑то продам соседям.

Откровенно лгать девушка не рисковала, всё же среди магов хватало умельцев определять правду. Но и раскрывать карты не собиралась.

– Вот как? Что же, желаем удачи. Касательно получения патента могу сказать, что для его выдачи достаточно продемонстрировать собственноручно изготовленные артефакты. Обычно приводят свидетелей, подтверждающих, что вещи созданы в их присутствии, но, думаю, в вашем случае будет достаточно письма.

– Разве нельзя изготовить артефакт в присутствии уважаемой комиссии? Мне говорили, этот способ тоже практикуется.

Брови фон Урзаля скакнули вверх в удивлении.

– Можно и так. С удовольствием понаблюдаю за вашей работой, леди. Приходите в три часа пополудни, мы все подготовим.

Церемонно поклонившись, Анна спустилась по лестнице, вышла на улицу и только там позволила себе легкую улыбку. Ремесленники, изготавливавшие экзаменационные шедевры на глазах у проверяющих, негласно считались более искусными, чем те, кто приносил работы с собой. Им давалось своего рода «послабление»: комиссия предоставляла материалы, делала особую отметку в реестре и не придиралась при проверке. Хотя, конечно, слишком долго работать было нельзя, на всё отводился примерно час.

Следующим местом, которое она посетила, стал магазин. Официально его называли либрариумом, и в здании действительно находилась приличных размеров библиотека с читальным залом, но основной функцией этого заведения являлась продажа заклинаний. Занятие сложное, с массой нюансов. Если обобщать, то получалось, что заклятья низшей, воинской ступени, достать довольно легко. Да, некоторые из них стоили дорого, вплоть до двухсот гульденов, но они находились в свободной продаже без ограничений. Иными словами, одаренному достаточно было прийти в либрариум, продемонстрировать наличие дара, заплатить денежку – и всё. Даже имя его в реестрах не записывалось. Да что там, совершить покупку мог и простец, если выглядел респектабельно. Захотел папа порадовать дочурку или сына, полностью в своём праве!

Сложности начинались со следующей ступени, с девятого ранга. Во‑первых, ценник мгновенно возрастал десятикратно, самое дешевое заклятье стоило в районе сотни гульденов. Во‑вторых, продавать его соглашались не всякому. Покупатель обязан был верить в Спасителя, не иметь сложностей с законом, присягать местному государю либо его союзникам. Существовали и иные требования, различавшиеся от страны к стране, но эти являлись основными, от них не отступали никогда.