Страница 38 из 263
— Наши корабли, — мягко улыбнулась Анна, отчего мужчину перекосило. — Наши.
Понять собеседника она понимала. Явилась пигалица непонятно откуда, и претендует на дело, в которое он душу вложил. Но отказываться от того, что считала своим, девушка не собиралась.
— Господин ван Моль, — вступил в разговор менер Николаас, прежде с удовольствием наблюдавший за вежливой перебранкой. — Вы неверно оцениваете намерения домины Стормсонг. И совершенно напрасно считаете её врагом. Да, признаю, поначалу я рекомендовал избавиться от долей, меня смутили слухи о неустойчивом положении «Торговой компании Моль и Ко». Однако позже моя позиция изменилась. У вас, если присмотреться, не всё так плохо, как утверждают слухи. Корабли крепкие, команды опытные, старые контракты действуют. Основная трудность заключается в ложной, но, увы, успешной рекламе конкурентов, с которой вам тяжело бороться, из-за чего вы не можете получить новые соглашения на перевозку грузов. Приходится довольствоваться разовыми фрахтами. Стабильности они не дают.
— Скажите мне что-то, чего я не знаю, — хмуро выдавил ван Моль.
Разглядывавшая его на протяжении всего разговора Анна пришла к выводу, что он ей, скорее, нравится, чем нет. Грубоватый, не слишком честный, готовый драться, грабить чужаков и не задумываясь подставлять соперников, он идеально подходил на роль руководителя. Правда, за ним самим следует следить, иначе внезапно окажется, что активы выведены, а фирма обанкротилась. Ну так для того менер Вандерберг и нужен.
— Я могла бы помочь с длительными наймами. На родине остались друзья и партнёры Стормсонгов, которые откликнутся на просьбу о помощи, им не составит труда забить трюмы ваших кораблей грузами. Но с какой стати мне это делать? Вас даже сюда шантажом зазывать пришлось.
— Я не мог прийти раньше, — в очередной раз соврал купец. — А точно поможете?
— Конечно. Только, повторюсь, зачем? Мало ли, что вы ещё придумаете. Надежнее продать паи Нёйсену и скинуть обузу.
В конечном итоге они договорились. Анна написала письма дяде Эдварду и мэтру Норрису, ван Моль поклялся больше фокусов не выкидывать и допустить аудиторскую проверку к документам. Было у леди ощущение, что купца можно «дожать», увеличив долю с четверти до трети, однако тяжелым состоянием компаньона она не воспользовалась. Решит ещё, что у него фирму отнимают, и выкинет какой-нибудь подлый трюк.
Анна покидала Аутрагел довольной. Выдача на родину ей в обозримом будущем не грозит, предварительная договорённость о присяге на особых условиях есть, высший свет её признал. Последнее как бы не важнее всего остального. Кроме того, она признана наследницей отца и брата, хотя окончательно вступит в права только после совершеннолетия. Сейчас её активами формально управлял назначенный курфюрстом опекун, по факту же решения принимала либо она сама, либо её представитель, Вандерберг.
Пришло время вернуться на виллу. К тем делам, от которых её отвлекло появление Хали.
В столицу Анна Родерика не взяла, и теперь подросток слушал рассказы Мэри с жадным вниманием.
— Приходил к хозяйке нашей кавалер! Так-то к ней много кто подкатывал, а только этот, в синем мундире, в гостиницу сам пришел и хозяйкиного дозволения дожидался. Красивый, высокий, шпага длиннющая. Ручку целовал и в театр приглашал!
— И что? Сходили?
— Ага. Только не с ним, а с доминой Эйдем. Лучше бы с тем красавчиком пошла!
Стоявшая у раскрытого окна магичка, без стеснения подслушивавшая жизнерадостный треп о себе, любимой, только улыбнулась. Во-первых, госпоже ван дер Эйдем не отказывают. Сухонькая старушка при желании могла бы напрочь испортить ей репутацию, так что проще выйти с ней в свет один раз, коли той захотелось. Кроме того, госпожа составила Анне протекцию, представив паре влиятельных родственников, обижать её не хотелось. Во-вторых, показаться в обществе молодого человека в церкви или на публичном мероприятии означало как минимум принять ухаживания, как максимум — произошедшую помолвку. Ни того, ни того девушке не хотела.
Не выдержав, она высунула голову в окно:
— Чем обо мне болтать, лучше расскажи, как тебя позировать приглашали.
— Ой! Миледи, вы слышали, что ли⁈
— Тебя сложно не услышать! Давай, рассказывай!
— Да стою я на улице, — засмущалась служанка, — у кареты жду. И подходит ко мне полный такой господин, спрашивает, кто я такая, откуда приехала и не хочу ли подработать. Ну, я ему сказала, что девушка честная и пусть идёт себе другую искать! Он засмеялся и сказал, что его ученикам натурщица нужна, а я подхожу. Только я не поняла, чем.
— Типаж характерный. Рыжие и одновременно зеленоглазые во Фризии редко встречаются.
— Хоть бы и так! Только я всё равно не пошла — мало ли, куда он заведет и чего на самом деле хочет. Про художников этих всякое рассказывают! Что блудливые они, деньги в кости просаживают и с колдовством связаны. Миледи! А правда, что через картину можно порчу наложить?
— Можно. Если портрет нарисован особым образом.
— Охрани Спаситель!
Подробностей изготовления проклятых картин Анна не знала, в памяти фигурировал только сам факт, вычитанный в книге. Воспоминания пришедшей извне половинки выдали немногим больше, заставив задуматься — насколько возможна описанная в «Дориане Грее» ситуация? Кажется, теории она не противоречила. Бессмертия подобным способом не обретешь, но до определенной степени реально переносить внешние повреждения одного физического носителя на другой.
Не её уровень, хотя сама идея интересная.
— А ещё мне служанки в гостинице сказали, натурщицам… Натурщица — это значит девушка посреди комнаты садится, и её рисуют. Так вот! Натурщицам раздеваться надо, совсем. Стыдоба-то какая! Правильно я сделала, что отказалась.
— Лет через триста твой портрет мог бы бешеных денег стоить, — улыбнулась Анна. — Если бы он сохранился, и, если бы его известный художник нарисовал.
— Мне-то что, миледи, — дернула плечиком Мэри. — Я к тому времени помру давно.
Судя по задумчивому лицу и заблестевшим глазкам, увидеть девушку без ничего Родерик не отказался бы. На недостаток фантазии парень не жаловался. Спросил, однако, про иное:
— Говорят, рядом с Аутрагелом место есть, где даже трава не растёт.
— Это южнее, — поправила его Стормсонг, — ближе к Хейде. Место схватки двух магистров, Гуннара Хане и считавшегося до того непобедимым Алессандро де Сарате. Хотя он, в определенном смысле, остался сильнейшим — Хане помогали сразу три мастера боя.