Песня штормов. Трилогия

Глава 12

Человек — животное социальное, вне общества он жить не способен. Немногочисленные отшельники являются редким исключением из правил и проходят по графе «статистическая погрешность». Леди Стормсонг важность поддержания добрососедских отношений прекрасно понимала, поэтому намеревалась поездить по округе с визитами. Приглашения к ней уже приходили, и письменные, и просто на прогулке хозяева ближайших поместий заезжали, справлялись, надолго ли соседка приехала, и зазывали в гости. Анна жаловалась на жизненные неурядицы, обещая навестить, как только важнейшие дела разгребет.

Жизнь, однако, штука непредсказуемая, любые планы ломает напрочь. Пришедшее из Аутрагела письмо заставило её изменить приоритеты и срочно ехать в город, общаться с юристами. Выступавшие её поверенными Вандерберги сообщали, что прибывший недавно лорд Хали обратился в канцелярию князя с просьбой об аудиенции. Пока что его прошение удалось затормозить, но рано или поздно правитель его примет.

О чём Хали намерен просить, очевидно — выдать строптивицу. Вряд ли ему откажут, потому что он законный опекун, все бумаги у него в порядке. Однако если донести до Альбрехта информацию первыми, то торопиться с принятием решения курфюрст не станет. Как минимум. Может, сразу лорда домой пошлёт, при особо удачном раскладе.

Поэтому для начала Анне следовало поскорее прибыть в Аутрагел, столицу Фризии, дабы попасть на приём к графу Харперту Пау. Тот занимал должность обер-камергера двора, иными словами, входил в число высших сановников, постоянно общающихся с государем. Он мог представить Альбрехту ситуацию в нужном ключе — если бы захотел.

Всю дорогу от дома Анна ломала голову, пытаясь придумать, что ему предложить. Деньги? По сравнению с Пау она голодранка, он в сотни раз большими суммами оперирует. Магию? Нет у неё сейчас магии, и не будет, пока в поместье не вернётся. Себя? Не настолько низко она пала. Даже если предположить, что взрослый мужчина заинтересуется костлявой девчонкой. Свою внешность Анна оценивала критически: высокая для девушки, стройная, светловолосая, сероглазая, с высокими скулами и чистой кожей, красавицей она всё же не была. Да, порода в ней чувствовалась, а вбитое наставниками умение держаться заставляло относиться к ней с уважением, но сначала её требовалось рассмотреть. Заметить. Не одарила Анну природа яркими красками, она терялась на фоне умеющих себя подать ярких блондинок или жгучих брюнеток.

У Стормсонгов имелись во фризской юрисдикции иные активы, в основном — незначительные доли в торговых компаниях. Ознакомиться с полным списком наследница не успела, запомнила только те, сведения о которых имелись у Вандербергов. Насчет остальных юристы обещали к её приезду получить выписки в главном архиве, высоком суде и биржевой палате. Возможно, среди акций найдётся нечто, что можно предложить Пау за помощь? Надо бы посоветоваться.

Таким образом, первым делом по прибытии в Аутрагел девушка посетила юристов.

— Список невелик, домна Стормсонг, и состоит всего из пяти пунктов. На три компании у нас имеются доверенности, подписанные вашим покойным батюшкой, чей срок действия ещё не истёк. Собственно, только эти три имеет смысл обсуждать, потому что из оставшихся двух одна на грани разорения, вторая невелика и прибыли не приносит.

Тщательно выбритый и полноватый менер Николаас Вандерберг, старший партнер фирмы, внешне походил на доброго дедушку, обожающего целовать внуков в пухлые щечки и кормить их конфетами. Впечатление портили глаза, больше подошедшие бы голодной акуле. Ещё в Линадайне Иеремия Норрис предупредил госпожу, что кинуть Вандерберг её не кинет (юристы были знакомы), но заслужить его уважение сложно. Проверять новую клиентку он будет долго, и, если результат старика не удовлетворит, способен изящно подставить.

— Тогда давайте начнём с ваших, — согласилась Анна. — Я понимаю, что проверить надо все, но у меня просто нет времени. Остальными займёмся позже.

Выбирать, кем жертвовать, оказалось сложно. В чём-то даже мучительно болезненно. Принадлежащие Стормсонгам доли в акциях больших торговых компаний ежегодно приносили хороший доход, расставаться ни с одной не хотелось. А надо. Поэтому Анна постаралась отрешиться от эмоций, и подойти к задаче с математической точностью. Где расположены основные партнёры компаний, чем торгуют, как давно, кто основные владельцы, какова структура активов и пассивов, во что вкладывают прибыль… Менер Николаас отвечал обстоятельно и довольно жмурился.

В конечном итоге, Анна остановилась на Компании Западных морей, чьи перспективы показались ей наименее надёжными. Наличие большого числа серьёзных конкурентов среди купеческих объединений Бромме и Тарраконии; старое, частично сменившееся недавно руководство; ослабевшее с недавних пор влияние при дворе — все эти факторы наводили на мысль, что эффективность управления снизится и компания выплачивать прежние суммы пайщикам не сможет. А значит, стоимость её паёв упадёт, и, если вдруг нужда возникнет, продать их будет сложнее.

Выслушавший соображения клиентки Вандерберг покивал лысоватой головой, и неожиданно предложил встретиться с одним из руководителей Компании. Дескать, завтра он зайдёт, чтобы обсудить оформления гарантий по банковскому кредиту, и вы, драгоценная домина, сможете задать ему свои вопросы. Если пожелаете. Анна, конечно же, пожелала. У неё и вопросы имелись, и устанавливать связи в деловых кругах Фризии пора.

Встреча действительно состоялась на следующий день, после визита молодой леди к портному, и поставила окончательную точку в принятом решении.

— Продаём, — оставшись наедине с юристом, подтвердила Стормсонг. — То есть избавляемся от паёв. Если не отдадим их Пау, то другим способом.

— Молодой господин Витт был недостаточно убедителен?

На фоне восьмидесятилетнего Вандерберга сорокалетний Витт в самом деле выглядел молодым, пусть и потасканным. Анна его аргументов не оценила.

— Язык у него подвешен великолепно. Говорил красиво — жаль только, что ничего не сказал. Если у них в правлении хотя бы четверть такие, то ничего хорошего компанию не ждёт.

Ещё Анне не понравилось отношение. Она привыкла, что её, самое меньшее, не считают дурой, здесь же на неё смотрели, как на милую глупышку, зачем-то лезущую во взрослые мужские дела. Зато комплиментов наслушалась!