Страница 255 из 263
Если Торриано прекратил посылать своих болванчиков на убой, сопротивление ослабнет.
– Он сам жив?
– Что ему сделается! – фыркнул Стурмлид. – Кажется, отошел на запасную площадку и собирается начать всё заново.
Хорошая новость.
– Стена между башнями полностью занята, выстроенная внутри стенка тоже разрушена, бои идут возле следующей. Вполне возможно, что весь сектор будет потерян. Кишки Рогатого!
На несколько секунд Стормсонг утратила контроль над ветрами. Сильнейшее массовое заклятье в районе главного прорыва сопровождалось чудовищным выбросом энергии, снесшим слабые барьеры или хрупкие конструкции навыков. Над полем, где находились солдаты конийцев, ждущие своей очереди вступить в бой, подтащенная поближе артиллерия, стояли подошедшие или подлетевшие чудо‑кареты колдунов, развернулось гигантское огненное облако, немедленно принявшееся истекать смертоносными, прожигающими тело насквозь каплями. Расстояние не помешало услышать издаваемый гибнущими людьми жуткий вой. Под облаком немедленно развернулся сияющий серебром щит, прикрывший войска, но урон уже был нанесен.
Похоже, кто‑то из магистров или сильных мастеров, используя крепостной алтарь, сумел прорвать наложенную магами противника блокаду и применить старую, заранее воплощенную заготовку. Хорошие алтари позволяют подобное, правда, многое в них не заложишь и не сохранишь. Так что вряд ли можно рассчитывать на ещё один такой же удар. С другой стороны, его нанесение говорит об усталости султанских слуг, об истощении их ресурсов. Они уже не могут с прежней эффективностью давить на магов союзников и одновременно защищать простых солдат.
– Вы идете на усиление? – восстановив связь, спросила Анна.
Стурмлид куда‑то двигался, но ответил:
– Да, нами затыкают прорыв. Резервы ещё не исчерпаны, но ближе никого нет.
Голос его звучал недовольно. Ещё бы! Кавалергардов, конную элиту, пускать вместо простых пехотинцев – это, мягко говоря, неразумно. Похоже, дела идут не очень успешно, раз командование отдало такой приказ.
– Первая линия пока держится, за каждого нашего мы берем пятерых собачьих детей. Но потери довольно большие. Эренс и Калленель погибли, маршал Бюкуа ранен, Андреас получил контузию. Простите, леди, не могу больше говорить. Мы сейчас вступим в бой.
– Подождите! Вы сказали – Эренс и Калленель⁉ Антуан де Калленель⁉
– Всё верно. Одного убило ядром рикошетом, второй попал под заклинание. Удачи, кузина!
Кажется, она что‑то ответила, прежде чем разорвать связь.
Голова словно опустела. Ни мыслей, ни эмоций. Только ощущение куска льда в груди. Анна механически выполняла работу, сосредоточившись на действиях. Заклятьем пробить барьер, влив до капли просчитанное количество энергии, ни больше, ни меньше; ошкурить потоками ветра с заточенными до бритвенной остроты льдинками не успевшего восстановить защиту мага; заняться его спутниками. Последовательно. Методично. Рационально.
Воздух вокруг башни неумолимо разгонялся, закручиваясь в воронку.
Из состояния ничего Анну выдернул чей‑то оклик. Один из коллег – она не помнила и не хотела помнить его имя – кричал, что на стене невозможно находиться, солдат сносит. Несколько секунд она стояла, глядя на него с непониманием: разве это плохо? Их ведь и должно сносить. Затем мысли, словно плохо смазанные шестеренки, провернулись, и до неё дошло. Он говорил о своих. Да, верно. Свои не должны страдать. Умирать.
По окутавший её разум невидимой пустоте будто прошла невидимая трещина.
Как странно. Вроде бы, совершенно посторонний человек. Они не то, что не были парой – даже за ручки не держались. Просто разговаривали, встречались, спорили, обсуждали общих знакомых, магию, политику… А теперь – конец. Ничего больше не будет.
Подняв голову, Анна взяла под контроль непроизвольно сотворенный ураган. Она могла бы развеять его, но рациональнее показалось использовать. Отомстить. Они убили Антуана, теперь Анна убьёт их. Логично же? Высокий торнадо, растя ввысь и в стороны, соскочил с башни и двинулся вдоль стен по направлению к ставке султана, на глазах наливаясь темнотой, мощью, становясь плотнее, сверкая грозовыми разрядами. Рахмониты, кому везло, разбегались с криками. Выставленные барьеры проламывались, словно картонные.
«Не дойдёт», – бесстрастно оценив скорость и силу рукотворного урагана, вынесла приговор Анна. – «Недостаточно мощный».
Сознание мгновенно подсказало идею. Разработка букельских времен, когда она в компании Штальбюля делала первые шаги в освоении стихии воздуха. Обычное упражнение по материализации иллюзии. С тех пор она периодически возвращалась к нему, дорабатывала, вносила правки, тренировала отдельные элементы. Но никогда не пыталась исполнить приём во всей полноте. Почему бы не попробовать сейчас?
Идея показалась стоящей внимания.
Ощутив поднимающееся изнутри темное предвкушение, она чуть улыбнулась, и развернулась к выходу, послав Роду приказ спускаться вниз. Ей не мешали. Кажется, с её пути торопливо убирались.
Внизу, перед входом в башню она оказалась первой. Проигнорировав подобравшихся при её появлении часовых, леди сделала несколько шагов и окинула взглядом небольшую площадь. Подойдёт. Только надо сделать так, чтобы ей никто не помешал.
– Миледи? – осторожно окликнул её выскочивший из низких дверей вассал. – Вокруг вас воздух светится, намного сильнее, чем обычно. Простецам видно. И волосы шевелятся.
– Так и должно быть, – сухо прошелестела Анна. Она не хотела, чтоб её отвлекали. – Из ядра идёт поток энергии более плотного качества, тонкое тело не справляется и сбрасывает излишки. Это пройдёт. Сейчас будешь мне помогать.
– А⁈ Ага. А что делать надо?
– Просто следи, чтобы мне не помешали.
Ещё обмениваясь фразами, она начала подготавливать место для работы. Крошечные частицы псевдо‑материи, собранные из воздуха и силы, слетались воедино, создавая то ли кресло, то ли ложе причудливой формы. Из‑за подлокотников в нём с одинаковым успехом можно было и сидеть, и полулежать, положив затылок на подголовник. Вокруг кресла с той же скоростью формировались стены будущего убежища – Анна не собиралась полагаться только на Рода. Полукруглое помещение возникало неторопливо, складываясь из маленьких октаэдров, каждый из которых был крепко связан с соседями.