Песня штормов. Трилогия

Говоря об осаде, стоит упомянуть, что проходила она нетипично. Тот же Эренс, к своим сорока годам немало повоевавший, ходил шокированным. По его словам, он совершенно не ожидал нынешнего уровня комфорта. У осажденных имелась свежая еда, в том числе мясо, они не страдали от болезней, имели в достатке пороха и пуль. Колоссальные подвалы Арабонна были забиты под завязку припасами, но, даже оставайся они пустыми, голод, эпидемии и прочие неизбежные спутники блокады крепости не грозили. Потому, что в ней собрались маги.

Много сильных, обученных магов.

Еду, от травок до выращенных в чанах образцов живой плоти, поставляли биоманты. В основном состоявшие в ордене Чаши, но не только. Опасавшиеся отравлений волшебники зачастую предпочитали возить припасы с собой в сундуках с пространственным расширением, а то, что хранить долго нельзя, растили в подвалах. Любой мастер хоть немного, но владел биомантией, или вводил специалиста в состав свиты. Учитывая общее число таковых в Арабонне, проблем с пищей в обозримом будущем не предвиделось, более того – крепость могла бы деликатесами торговать!

Никто из жителей не умер и даже не заболел всерьёз. До тех пор, пока магическая защита цела, и проклятья рахмонитов бесполезно разбиваются о щиты, эпидемии невозможны. Простые бактерии и вирусы бессильны перед мастерством целителей.

Сложнее обстоят дела с металлом, порохом, сложными химическими соединениями. Трансмутация сложна, редко кто разбирается в ней выше начального уровня. К счастью, магистр Торриано, несмотря на отвратительный характер, избранной областью владел великолепно, поэтому запас простых веществ имелся всегда. А раз есть уголь, сера и селитра, то смешать их в правильных пропорциях и получить порох – задача для простецов. Звучит парадоксально, но в дефиците из трёх составляющих чаще всего оказывался уголь. Площадей, подходящих для выращивания больших деревьев и последующего их сжигания, не так уж и много, и они обычно были чем‑то заняты.

И совсем плохо обстояли дела с алхимическими ингредиентами. В крепости имелся алтарь и несколько вспомогательных накопителей, поэтому кое‑что удавалось выращивать, однако своё производство не покрывало и десятой доли необходимого. Получить разницу было неоткуда. А ведь ингредиенты много для чего требовались, у боевых химер – не только драконов – они входили в обязательный рацион, да и при лечении проклятий их применяли.

За этим единственным исключением, жилось в Арабонне, сравнивая с другими осадами, на удивление хорошо. По военным меркам – настоящий курорт. Неудивительно, что интриги цвели пышным цветом.

– Вы слышали об аресте господина Далле?

Прежде, чем ответить де Калленелю – не называть его вслух Антуаном! – леди постаралась убрать из голоса мурлыкающие нотки.

– Нет, впервые слышу.

– Неудивительно. Мне сообщили, его поместили в камеру всего час назад.

Бромиец присел в соседнее кресло. В отделе наступило время очередного перерыва на отдых, Анна с офицерами наслаждались чаем с закусками и ничуть не возражали против гостей. Особенно тех, кто приносил им последние новости.

– Раз вы говорите об аресте, то он санкционирован кронпринцем, – заметил Зайс. – Значит, доказательства неопровержимы. И в чём Далле обвиняют?

– В сношении с конийцами. Он передавал им сведения через особую тетрадь, о которой совершенно случайно узнал граф де Ла Антель.

– Какой везучий граф!

В сношении с нечестивыми не было ничего удивительного, так делали все. Большинство неофициально, хотя прошлый король Бромме, когда договаривался о союзе против Тарраконии, открыто послал дипломатов к султану. Правда, короля потом отравили, а его наследник столь опрометчивых поступков не совершал, но ведь было же. Приграничные государства часто отправляли послов договариваться о взаимном запрете набегов или выкупать пленников, купцы возили товары, правители засылали друг к другу шпионов или вербовали на месте. Довольно часто слуги Спасителя, поддавшись сладким посулам, отрекались от истинной веры и вышивали на одежде черно‑белую вязь имени Рахмона. Среди пиратских капитанов Черного берега почти четверть при рождении получала европейские имена и в детстве ходила в церковь.

Волшебники тоже общались между собой. Поддерживать связь им намного легче, чем обычным людям, пусть и богатым. Опять же, фактор принадлежности к одной корпорации, может быть, даже к одному биологическому виду, играл роль. Вера‑верой, а найти точки пересечения двум одаренным всегда проще, чем одаренному и простецу. Поэтому нет ничего удивительного в частых контактах, которые не прерывались из‑за банальностей вроде войны или похода.

Вполне возможно, конфидент Далле сейчас находился поблизости от султана. Переписываться с ним было глупо, однако аристократия – и магическая, и нет – считала себя выше условностей и в факте общения с врагом преступления не видела. Вот если бы получилось доказать, что Далле передавал важные сведения, да ещё делал это за деньги, то тогда мастеру не поздоровится. Если же удастся пристегнуть обвинение в попытке сменить религию, относящееся к категории «большой измены», то четвертование из далекой теории превратится в весьма вероятную реальность.

Надо думать, граф хорошо подготовился, и «доказательства» преступлений его старого недруга как минимум не уступают настоящим. Вполне возможно, они в самом деле настоящие. Всё‑таки сильные маги привыкают чувствовать себя неуязвимыми, отчего теряют бдительность и творят всякую ерунду. Болтают при слугах на сомнительные темы, в письмах гадости о монархах пишут, откровенничают с впервые в жизни встреченными людьми… Безгранична глупость человеческая.