Песня штормов. Трилогия

Глава 15

Победители по возвращении в Арабонн удостоились малого триумфа. Иными словами, маршала, магистра, генералов и прочих значимых лиц перед воротами встретил лично эрцгерцог, сходу осыпавший их наградами. Публичная церемония ставила целью не только погладить самолюбие важных персон, вдобавок она внушала рядовым – врага бить можно! Спаситель защищает праведных!

Независимый наблюдатель мог подумать, что так оно и есть, потому что для конийцев кампания началась неудачно. Сначала они умудрились утопить при переправе через Данубий большую часть осадной артиллерии, причем достать пушки не получилось даже магией. Затем передрались между собой два знатных рода, с вассалами и союзниками, для их примирения пришлось вмешиваться лично султану. Наконец, разгулявшаяся погода принесла невиданное количество дождей, размыв дороги и поставив под угрозу снабжение армии. От намеченных планов рахмониты не отказались, но выполняли их с трудом.

С юга тоже приходили обнадёживающие известия. Объединённый флот отразил крупный набег пиратов Черного берега и после месячного отдыха снова вышел в море, чтобы дать сражение бейлербею Одрина. Второй бой закончился ничьёй, которую обе стороны объявили своей победой. Как бы то ни было, опасность вражеских десантов на время была устранена, корабли под знаменем с белой луной избегали заплывать в Хадриатическое море.

Участия в приветственной церемонии Анна избежала под предлогом желания навестить ближайший проход в Царство, попробовать договориться с тамошними духами. На самом деле она просто хотела побыть в одиночестве. Ей срочно требовался отдых, находиться среди людей после яркого всплеска эмоций во время сражения стало просто невыносимо. Сдержалась она тогда с определенными усилиями. Поэтому, воспользовавшись передышкой в боевых действиях, решила устроить себе нечто вроде отпуска, хотя бы на пару дней. Неподалеку от Арабонна находилось озеро с прилегающим к нему лесом, вот его леди Стормсонг и решила навестить. Проход с охраняющими его духами располагался на острове, но к нему она лезть не собиралась – так, на бережке посидит.

В полном одиночестве, только с Родом и верной Мэри, поехать не получилось. Маршал и магистр навязали ей охрану из десятка улан. Впрочем, присутствие солдат упрощало общение с проверяющими на многочисленных постах, поэтому магичка не возражала. Командовавший десятком сержант, правда, ответственно относился к возложенным на него обязанностям, и поначалу собирался сопровождать её до стоянки.

Леди к тому моменту настолько устала, вернее, настолько придавила собственную чувствительность, что не испытывала ни гнева, ни желания смеяться. Эмоции словно ледяной коркой покрылись.

– Да вы с ума сошли, сержант, – не видя смысла подбирать выражения, сказала она. – Там же полноценные владения духов. Пусть они редко покидают озеро, а земли вблизи, скажем так, облагорожены, но всё равно. Вести туда обычных людей?

– У меня приказ – охранять вас, – мрачно сообщил усатый мужчина.

– Сомневаюсь, что он включает в себя самоубийство. Нет, дальше я пойду одна. На меня тамошние хозяева не нападут, а вот насчет вас – не уверена.

Идти в одиночку она не боялась. Вообще‑то говоря, в земли духов не ходят без спутника, способного вытащить к людям при отравлении или ране. Но здесь ситуация особая. Проход небольшой, контролируемый, его бы давно запечатали, если бы не необходимость поддерживать высокий фон магии в крепости. Иначе драконы дохнут. Сильные духи из прохода появляются крайне редко, чудинцев по берегам быстро уничтожают, озерные твари из воды почти не вылезают. Короче говоря, по меркам Стормсонгов – феноменально безопасное место.

Что не означает, будто Анна не позаботилась о дополнительных мерах защиты. На выбранной полянке и рядом с ней девушка уничтожила всю подозрительную растительность, проверила грунт, наложила отпугивающее животных заклинание. Убедившись, что вблизи никого нет, она начала творить. Волшебнице не нужен был полноценный дом, она хотела всего лишь получить помещение для ночлега и двор, огороженный стеной – но стены те должны быть надёжными. Поэтому, сплетая воедино ветер и воздух, скрепляя их своей силой, леди стремилась сколь возможно укрепить псевдо‑материю, сделать её почти реальной. У неё уже был опыт в поместье, и позднее она практиковалась, создавая мелкие безделушки с разными свойствами. Результаты иногда радовали, иногда удивляли. Анна надеялась, что достаточно освоила новый раздел своих сил, и её «охотничий домик» выдержит как минимум первое нападение сильного чудинца, если тот вдруг окажется вблизи.

Или одно заклятье уровня мастера. Не то, чтобы она ждала нападения, просто… Мало ли.

Поддавшись паранойе, девушка возвела внешний защитный контур, превратив временное убежище в маленький форт. Укрепление получилось слабое, но точно выдержит первый натиск. И только убедившись, что находится под надежной защитой, в безопасности, Анна позволила себе отпустить внутренние упоры. Полностью расслабиться, чего вестница никогда не делала поблизости от других одаренных.

Она аж застонала от накатившего облегчения.

Организм, по ощущениям, заканчивал перестройку. Анна могла бы сказать точнее, останься она в Букеле, а на чужбине оставалось только ориентироваться на смутные сигналы тела. Которое уже нельзя было назвать в полной мере человеческим из‑за изменившейся физиологии. Оно частично утратило материальность, вернее, энергетика развилась до той степени, когда начинает подменять собой физиологические процессы. У всех одаренных аура влияет на биологию, но целители, осматривавшие леди Стормсонг, говорили о полноценном слиянии, перетекании одного в другое.

Не желая демонстрировать наблюдателям новую природу, Анна обычно «закрывалась», прятала изменения, попутно урезая свои возможности. Сейчас она позволила себе сбросить маскировку. Сознание мгновенно распахнулось, открываясь миру, подключая потоки воздуха к оживающей системе, донося звуки до чувствительных ушей, позволяя ощутить малейшие молекулы‑переносчики запахов, добавляя лишние цвета к привычному спектру света. Действительность осознавалась куда полнее, чем под гнетом добровольно наложенной иллюзии. Неудивительно, что вестники предпочитают жить вдали от людей – им тяжело соседствовать с убогими.