Песня штормов. Трилогия

Глава 14

По сравнению с временами пять‑шесть веков назад, трофеи утратили сакральный статус, подтверждающий удачливость воина, и превратились в обычный источник дохода. А также в источник постоянной головной боли, даже больший, чем раньше. Прежде дележ проходил по относительно понятной схеме: треть полководцу, треть высшей аристократии, приведшей дружины на поле боя, треть рядовым бойцам в зависимости от проявленной доблести. Там, конечно, имелась масса нюансов, например, ополченцы получали фиксированную плату и в дележе не участвовали, поэтому мародёрили без зазрения совести. Плюс всегда возникали сложности с оценкой захваченного, ведь монет и золотых изделий в обозах всегда меньше, чем дорогой одежды, украшенного оружия и прочих вещей непонятной стоимости. Короче говоря, занятие неблагодарное, но в первом приближении схема понятна.

Семнадцатый век от восхождения Спасителя внес свои коррективы, особенно в разномастном Регенсбургском Союзе. Состоящий из множества земель и наций с отличающимися воинскими традициями, Союз чисто технически не мог создать Устав, удовлетворяющий всех – во всяком случае, не в плане дележа захваченной добычи. Усилия августов установить какой‑то общий порядок натыкались на согласованное недовольство подданных, считающих себя обделенными. Особую пикантность обстановке придавало наличие магов, живших долго, привыкших к определенным способам распределения ценностей, и к нововведениям – особенно ущемляющим их права – относящихся с подозрением.

С другой стороны, благодаря сложностям работы и неусыпному надзору вышестоящих, трофейная служба Союза считалась лучшей в Европе.

Вряд ли Родерик задумывался о подобных, слишком тонких для него материях. Парень просто видел возвращающихся из битвы солдат и офицеров, слушал их восхваления себя и друг друга, до него доносились описания грабежа лагеря со всеми попутными прелестями вроде захваченных наложниц – и подросток завидовал! Ему тоже хотелось проявить себя, хотелось славы, богатства, внимания красавиц! А нет, облом. В армии он не состоял, пребывая на службе у леди Стормсонг. В строй его бы просто‑напросто не пустили. Плевать, что красавицы там весьма условные, весом под десятки пудов, всё равно обидно.

Госпожа, разумеется, терзания Рода видела и утешала:

– Успеешь ещё навоеваться. С нашей жизнью хотя бы раз в год с кем‑нибудь, да подерешься.

– Не в таком сражении!

– Оно и к лучшему, – бессердечно заметила Анна. – Сходи к госпиталю, посмотри, как врачи раненым руки‑ноги отпиливают. Думаешь, целители многим конечности вернут? О, святая наивность!

Ради душевного спокойствия вассала она не поленилась и отвела его к одной из братских могил. К чести победителей, о своих павших они позаботились, отделив их от врагов и укладывая с некоторым почтением в длинные траншеи. Даже раздевали не всегда. С рахмонитами не церемонились – тела просто скидывали в выкопанные ямы, вместе с трупами лошадей и предварительно обобрав. Мертвых химер сжигали, пепел закапывали, так же поступали с теми, кого однозначно идентифицировали как одаренных.

Вид длинной вереницы покойников, зачастую обезображенных, с застывшими на лицах гримасами боли и ужаса, заставил парня задуматься. Его леди подлила масла в огонь, указав на огромную кучу дров и веток с лежащими наверху телами:

– Как думаешь, почему этих мертвецов сжигают, а не хоронят, как остальных?

– Порча, небось.

– Именно. Кто‑то проклятье во время боя словил, но есть и такие, кто специально при жизни на себя особые заклинания накладывают. Чтобы после смерти стать источником чумы или других болезней. Поэтому похороны нужно устраивать как можно скорее, желательно под руководством знающего одаренного. И, кстати, с мародерами тоже борются по этой причине, – Анна сухо усмехнулась. – Мародером вообще быть опасно. Посмотри на того, который справа висит. Видишь его руку?

Профосы не поленились, и для пойманных грабителей трупов выстроили особую виселицу. Сейчас на ней болталось трое любителей наживы.

– Ага. Черная.

– Вот что случается с теми, кто хватает чужие артефакты.

Общего для всей армии богослужения не проводилось, и в целом мертвецов хоронили без жесткого разделения по конфессиям. Нет, безусловно, в то место, где сражался полк из страны, сохранявшей приверженность старой церкви, старались посылать священника старой церкви; точно так же поступали со фризами, которых погребали с участием фризского пастыря, или иными сторонниками очистительных течений веры. Но если рядом лежал труп союзника, его клали в общую могилу и отпевали, не глядя на принадлежность.

Количество свежих могил поражало. А ведь впереди предстояли куда более жестокие сражения.

– Так чё? – печальное зрелище включило у подростка мозги, но он, в силу возраста, продолжал считать себя чуточку бессмертным. – В шатре сидеть, пока остальные дерутся?

– Возможных занятий у тебя целый пучок, – образно выразилась Анна. – Можешь нашим армейским магам помогать, у них всегда много работы.

– Да ну!

– Их артефакты вчера спасли не одну жизнь. Впрочем, если не хочешь – сходи в госпиталь, заодно целительские практики подтянешь. Или среди свитских у мастеров потолкайся, послушай, что они говорят. Может, выяснишь, кто пытался мне эликсир подлить.

– Какой эликсир⁈

– Вот не знаю, не смогла его определить, – леди искренне негодовала по этому поводу. – Даже не поняла, что он делает. Вроде бы должен снижать критичность мышления и усиливать либидо, но тогда зачем добавлять ухудшающие зрение яды? Что‑то странное.

Подливали ей всякое, и часто. Однако до сего раза добавки удавалось идентифицировать. Кроме того, прежде отравители не действовали настолько нагло, умудрившись подлить эликсир в уже взятый в руку фужер. Однажды попытались использовать нечто газообразное, но быстро сообразили, что использовать против неё воздух бессмысленно. С тех пор – либо напитки и еда, либо высохшие мази, нанесенные на поверхности. Причем в половине случаев у Анны даже предположений не возникало, кто её «осчастливил» на сей раз.

Рода она в тонкости взаимоотношений с окружением до сего дня не посвящала, а вот Мэри была в курсе. Должна же служанка знать, почему её госпожа тщательно проверяет все блюда, в том числе приготовленные на её глазах. Сейчас пришла пора просветить парня – точнее, добавить штрихов и подробностей, углубляющих картину.