Песня штормов. Трилогия

– Благородной война перестала быть лет двести назад, – улыбнулась Анна. – Или триста. В одной из хроник мне попались рассуждения предка, он сетовал, что с тех пор, как армии увеличились и в них стало много простолюдинов, война перестала быть хорошей. Солдаты начали стрелять в коней, добивать раненых, рубить бегущих. Не только лучников или рахмонитов, а вообще всех. Прежде, конечно, тоже случалось всякое, но рыцари зачастую знали друг друга, были связаны кровными или дружескими узами. Поэтому присутствовал определенный гуманизм.

– Ваша соседка могла бы поспорить.

– О, к гельветам, бандитам из Скотии и прочим северянам всегда было особое отношение. Неудивительно, что они держатся вместе.

Довольно успешно держатся. Госпожа Мария Цурлаубен оказалась представителем по хозяйственной и бюрократической части нескольких гельвецийских банд, частных военных контор, поставлявших бойцов половине властителей южной Европы. Причем являлась собственницей, ей принадлежали паи в конторах. Обычно женщина сидела в Турикуме, где занималась набором и обучением новобранцев, но ради особенно крупного контракта с августом переехала в Австразию.

– Скоттов здесь я не видела, что странно – они готовы участвовать в любой заварушке, – заметила леди. – Вероятно, нашли работу поближе к родине.

– Прекрасные бойцы! Жаль, что иных достоинств, кроме воинских, у них нет.

– Сильно вы их не любите!

– Поверьте, леди, – Эренс даже от карты оторвался и говорил, прижимая руку к сердцу. – Настрадался! Постоянный обман и надувательство сопровождают сию нацию. К примеру, офицер‑вербовщик пишет, что приведет конную сотню, а приводит всего двадцать восемь человек, из них всего шестеро с лошадьми. Не спорю, подобным грешат и в иных странах, но только скотты действую настолько нагло! Вербовщики остальных приводят минимум половину от заявленного числа! Воруют постоянно. Деньги, выделенные за покупку провианта, кладут в карман, а еду крадут у окрестных хозяев, не гнушаясь откровенным разбоем. Очень драчливы, увещеваний не слушают и могут наброситься на собственных командиров. Вы знаете, что они практикуют черную магию?

– Все наёмники так поступают, – улыбнулась Анна. – Правда, подразумевают под ней какую‑то ерунду. Ну, знаете, носят рубашки, сотканные девственницей в ночь перед Рождеством, сжигают страницы Святой Книги и запивают пепел вином.

– Не помогает?

– Нет, конечно.

– Странно, один мой знакомый клялся, что только благодаря этим способам остаётся жив. Впрочем, неважно! Всё равно он скончался от неумеренного пьянства. Что у вас, Лиске?

Вежливо остановившийся у дверей в кабинет адъютант, не желавший мешать патрону, подошел, протягивая папку с документами.

– Приказ командующего, доминус. Два полка наших рейтар войдут в состав авангарда.

– О, наконец‑то они решились! – Генерал отложил в сторону карандаши, прекращая издеваться над картой, схватил бумаги и принялся их внимательно изучать. – Значит, конница и маги. Волшебникам нашего корпуса надлежит поступить в распоряжение магистра фон Обердорфа, дабы оказать поддержку в бою. Леди Стормсонг, позвольте вас поздравить – мы примем участие в намечающемся сражении.

Волшебница удивленно приподняла бровь.

– Разве не для того мы сюда и приехали?

– Нет‑нет, я имею в виду приграничное сражение. Первый бой, можно сказать. Авангард нечестивых вырвался вперед, посему его королевское высочество желает ударить по нему, пока не подошли основные войска султаната. Полезно будет замедлить их продвижение, да и просто победа положительно скажется на духе солдат.

– Вы уверены в победе, – заметила Анна.

– В авангарде по большей части легкие силы. Артиллерии мало, бронированная пехота идет с визирем, разве что маги… Полагаю, ими займутся ваши собратья по дару, прекраснейшая!

Судя по довольной улыбке, Эренс пришел в хорошее настроение.

– Наконец‑то началось!

Крепость Арабонн стояла на самой границе с землями правителей, на бумаге являвшимися вассалами султана. Правда, кому на самом деле принадлежала верность вечных перебежчиков, считавших предательство нормой жизни, не сказал бы и видящий души Спаситель. Чтобы вторгнуться на вражескую территорию, идти пришлось недалеко, уже на второй день десять тысяч союзников маршировали по дороге, вдоль которой стояли столбы с указателями на чужом языке. Таблички встречались редко и выглядели ветхими, в отличие от дорожного полотна, потому что в передних рядах армии шли специализирующиеся на строительстве мастера, на ходу превращавшие грязевое месиво в нечто, способное ближайший год игнорировать любую непогоду.

Правда, импровизированная мостовая столько не простоит. Её разрушат при отступлении.

Относительно небольшие стычки, сотня на сотню или, реже, с общим числом участников до пяти тысяч, случались ещё зимой. Так что формально Эренс был прав, называя грядущее столкновение первым сражением войны – здесь, на северном театре. Соотношение сил предполагалось заведомо невыгодным для верных слуг Спасителя, против их десяти тысяч насчитали около тридцати тысяч врагов, однако защитников перевес не смущал. Рахмониты, как всегда, были отвратительно вооружены, намного слабее дисциплинированы, везли с собой мало пушек, а их маги люто враждовали между собой. Таким образом, единственное, в чем конийцы и их вассалы превосходили европейцев, это численность «причастившихся», также называемые воинами духов, обрядниками и десятками иных терминов.

– Откровенно говоря, леди Стормсонг, волшебники востока зачастую превосходят наших в мастерстве, – прежде, чем высказать натуральную ересь, оскорбляющую гордость любого истинно верующего, Антуан де Калленель установил сложный барьер от подслушивания. – На наше счастье, они абсолютно не способны работать вместе. Система власти в Конийском султанате устроена таковым образом, что магические рода заняты бесконечными усобицами и кровной местью, подогреваемой султаном и священниками‑кадатами. Отсюда, кстати, проистекает малое число рахмонитских аналогов магистров и мастеров – их часто убивают свои же.

– Насколько мне известно, в нынешнем походе участвует двое магистров‑рахмонитов, – заметила Анна.

– Трое, если считать Исхака бен‑Хамида, сидящего в столице Черного берега. Двое здесь, против нас. Мастеров с нашей стороны больше, других одаренных тоже, но зато у неверных очевидное преимущество в обрядниках.