Песня штормов. Трилогия

Глава 11

Зачем нужны пушки, если есть магия?

Огнестрельное оружие появилось и развилось по нескольким серьёзным причинам. Во‑первых, магов мало. В целом мало, а тех, кто способен бить далеко, сильно и точно, ещё меньше. Массовые площадные заклинания использовались крайне редко, хотя бы потому, что личности, которым хватало силёнок их применять, обычно в бою были заняты противостоянием с коллегами – на них сосредотачивали самый убойный арсенал. Во‑вторых, волшебство в принципе далеко не везде можно использовать. Существовали области на земле, где фон волшебства откровенно слаб, однако воевать там всё равно надо. В‑третьих, активное использование защитных артефактов побуждало военную мысль искать способы пробивать создаваемые чародейством щиты, и тут огнестрел решал. Выстрел из мушкета значительно превосходил по эффекту выстрел из лука, волшебники двенадцатого ранга ничего не могли ему противопоставить. То есть щит, создаваемый двенадцатиранговиком, одну пистолетную пулю держал, а мушкетную уже не всегда.

Пушечное ядро убивало рыцаря. Если прямой наводкой, из крупного калибра и в сочетании с чем‑то ещё, при удаче могло даже мастера достать. Не самого опытного и сильного.

Однако у огнестрельного оружия имелся существенный недостаток, поначалу здорово мешавший его распространению. Порох горюч и легко воспламеняется. В практическом плане это означало, что простенькое заклинание или начальный навык пирокинеза позволяли поджечь мешочек с порохом у врага на поясе, тем самым ставя точку в бою. Или взорвать бочонки с огненным зельем, разнося пушку вместе с расчетом и вообще всем живым в радиусе пятидесяти шагов. Способы купировать неприятную особенность нашли очень быстро, поначалу мешочки и бочонки с рунной защитой стоили дорого, лет через сто одаренные разных стран и школ поднатужились и удешевили процесс. С тех пор огнестрел уверенно зашагал по полям войны, сначала в Европе, потом и по остальному миру.

Одновременный залп из сотни мушкетов или аркебуз вне зависимости от наличия магов в строю служил достаточно эффективным средством борьбы с противником. По‑простому говоря, куску свинца всё равно, куда лететь и кого убивать. Сбившиеся в плотные каре солдаты, прикрытые артефактами или собственными магами, за счет частоты выстрелов могли как успешно отражать нападения, так и столь же успешно ходить в атаку. До тех пор, пока строй не рассыпался, битва продолжается.

– Я понимаю, леди, вы привыкли считать, что именно магия определяет исход сражения, – сидевший с пачкой разноцветных карандашей перед картой де Эренс с удовольствием просвещал неофитку о современной войне. – Поверьте, далеко не всегда. Качественная амуниция, храбрые командиры и опытные солдаты позволяют выиграть любое сражение. Да, считается, что мастер‑маг равен полку. Но не каждый мастер, не каждому полку, и, как правило, у него находятся свои дела, мешающие полноценному участию в битве.

– Наподобие звезды сыновей бури?

– Вы про вашего доброго знакомого, господина Беспалого, и его грубиянов? Да, кто‑то вроде них. То, что столь изящная и возвышенная дева наподобие вас общается с этими варварами, выше моего разумения. Ни в коем случае не намерен вам указывать, но не выразить недоумения не могу!

– Их несомненным достоинством является прямолинейность.

– Грубость и неотёсанность, хотите вы сказать!

Ярл Эмиль с его дружиной постоянно маячил поблизости от Анны, выполняя обещание начальника присматривать со стороны. С Эренсом суровый викинг познакомился и сразу не сошелся характером. Возможно, дело даже дошло бы до дуэли, если бы не военное время и обязательства, сковавшие по рукам обоих. Генерал считал оппонента диким варваром, Беспалый называл Эренса расфуфыренным павлином и вслух сомневался в наличии воинских качеств.

При упоминании оппонента у фризца, кажется аппетит портился и лицо становилось таким, словно он унюхал нечто смердящее.

Сейчас генерал сидел за столом, над которым зависло созданное Анной изображение окрестностей, и делал пометки на подробной карте. Отметок, означающих врагов, пока что не появилось, зато имелось множество значков пехоты, конницы, артиллерии и иных войск союзников. Отдельным символом Эренс выделил драконьи логова, расположенные в уединённой части крепости. В Арабонне находился наполовину запечатанный проход в Царство, благодаря которому в крепости стоял фон, подходящий для существования смертоносных химер.

– Не будем спорить, – примирительно попросила Стормсонг. – Лучше объясните, как с вашими словами согласуется наличие магов поддержки? Ведь без их помощи даже один сильный боевик представляет реальную угрозу для большого числа солдат.

– Ничуть не спорю, – согласился Эренс. – Но я же не утверждаю, что магия вовсе не нужна. Просто в современной войне она перестала определять исход. В массовом порядке. Присутствие магистра, конечно, служит весомым фактором, меняющим правила в пользу одной из сторон.

– Или дракона.

– Не напоминайте об этих тварях, – поморщился мужчина. – Они – само издевательство над концепцией благородной войны!

Отношение военных к боевым химерам колебалось от восторга до полного неприятия. При всех своих достоинствах, усовершенствованные с помощью магии зверушки обладали рядом фатальных недостатков, главнейшим из которых являлась стоимость содержания. Причем существовало жесткое правило: чем эффективнее химера в бою, тем дороже её обслуживать. Ей требовались особые корма, смотритель из одаренных, стойло или вольер с магической начинкой, услуги разбирающегося в специфике строения организма ветеринара и много чего ещё. Иными словами, возни очень много. Неудивительно, что значительное число офицеров и генералов призывали вовсе отказаться от химер, предлагая потратить освободившиеся деньги на наёмников или закупку качественных артефактов.

Драконы являлись венцом работы химерологов, зримым воплощением их усилий. Твари, безусловно, могучие, прекрасно защищённые, способные изрыгать пламя либо использовать иные стихии для атаки, они представляли серьёзную угрозу для любого противника. Жаль только, что отлетать далеко от Арабонна не могли – сразу хирели и теряли в эффективности. Вдобавок жрали они пищу, которую в лабораториях алхимиков посчитали бы ценными ингредиентами, из‑за чего численность крылатых тварей никогда не превышала двух десятков. Впрочем, затраченные на них деньги они окупали полностью, активнейше участвуя в снятии осад.