Песня штормов. Трилогия

– Вот как? Следует ли понимать, что я войду в её состав?

– Вовсе нет, домина, – вмешался Пау. – С сильными одаренными без патента заключается особый договор, мы позднее обсудим его.

Анна так и предполагала, просто рассчитывала перед подписанием посоветоваться с юристами. Она бы с удовольствием продолжила разговор, рассчитывая вызнать побольше об устройстве армии Серого курфюрста, о правах и обязанностях служащих в ней магов, входящих в штат и вольнонаёмных вроде неё, но, к сожалению, не сложилось. Кабинет покинул находившийся в нём проситель, и секретарь пригласил следующего, которым оказался Скоу. Спрашивать Пау о заинтересовавших её темах девушка не стала. Он, во‑первых, представит информацию в нужном ему свете, во‑вторых, незачем показывать матерому интригану, что ты считаешь важным.

Потому следующие полчаса они занимались великосветским трепом, иными словами, перемывали косточки общим знакомым. По большей части – придийским. Гражданская война не собиралась затихать, участвующие в ней партии искали помощи на стороне, из‑за чего сейчас в Аутрагеле сидели целых три посольства. Как со смехом рассказывал Пау, посланцы прилюдно всячески охаивали друг друга, на тайных встречах обмениваясь любезностями и прощупывая почву на предмет возможности перебежать. Не переманить к себе, а самому сменить сторону. Большинству дворян было всё равно, за кого воевать. Если бы сейчас стало очевидно, что одна из группировок побеждает, к ней немедленно присоединились бы очень многие из числа нынешних врагов.

Анна подозревала, что граф преувеличивает. Но впрямую не лжёт, его циничное веселье имеет под собой веские основания.

Просители входили и покидали кабинет князя быстро, на каждого он тратил десять‑пятнадцать минут. Работоспособность Альбрехта вызывала восхищение, тем большее что возраст наверняка давал себя знать. Фризии повезло – три поколения её властителей отличались умом и трудолюбием. Правда, про каждого ходили нелицеприятные слухи. Нынешнего обвиняли в отравлении старшего брата, правившего недолго, зато успевшего объявить войны Тарраконии и Австразии, вдвое повысить налоги и разругаться с половиной религиозных конфессий страны. Короче говоря, его скоропостижная кончина стала вопросом государственной необходимости, а взошедшего на престол Альбрехта народ встречал, как избавителя.

Очередной посетитель покинул кабинет, заглянувший туда с бумагами секретарь вышел и пригласил заходить леди Стормсонг. Попрощавшись с Пау, с сожалением сообщившим, что вряд ли сможет её дождаться, Анна прошла сквозь укрытые тяжелыми портьерами массивные двери. Стоило ей переступить порог, как на плечи будто опустился тяжелый мешок, подавляя дар, мешая использовать магию. Князь хорошо позаботился о собственной безопасности, в комнате полноценно чаровать смог бы разве что магистр.

Вернее, в передней части комнаты. Сам Альбрехт сидел за почти невидимым барьером, отделенный от входящих, помимо магии, тяжелым длинным столом.

– Здравствуйте, леди Стормсонг, – кивнул он, принимая реверанс. – Можете встать. Садитесь в кресло, разговор нам предстоит достаточно долгий.

– Благодарю, ваше королевское высочество.

– Разрешение называть меня коротким титулом не отозвано, – спокойно заметил курфюрст. – Используйте его. Итак, с нашей встречи прошло менее года. Тогда я думал, что не скоро опять услышу о вас. Оказалось, я ошибся. Сначала племянник прислал уведомление о прискорбном инциденте, произошедшем в центре доверенного ему города, с наилучшими рекомендациями в ваш адрес. Затем – вести из Букеля. Мне мало известно о вестниках, но реакцию подданных я оценил. Сейчас, глядя на вас, я понимаю, почему маги переполошились… Вы довольны случившимся?

– Скорее нет, чем да, сир, – качнула головой Анна. – Этот дар приносит слишком много хлопот.

– Мне говорили, он стоит любой цены, – с легким удивлением сообщил Альбрехт. – Бессмертие, магическая сила, сказочные возможности, недоступные даже лучшим из волшебников.

Пришло время леди печально улыбаться, объясняя прописные для неё истины.

– Я уверенно поднималась к ступени магистра. Возможно, сумела бы достичь третьего ранга, не отметив столетие. Долгий срок жизни и большая сила были обеспечены мне в любом случае, кроме того, мое развитие шло бы плавно. Сила соответствовала бы знаниям. А сейчас я подобна ребенку, получившему отцовский меч, и почти всё моё внимание уходит на то, чтобы не уронить его себе на ногу. Что касается уникальных возможностей – да, они есть. И они здорово мешают. Представьте себе, что ваше обоняние усилилось в десятки раз. Вы знаете, чем завтракали слуги, во что наступил курьер, слезая с лошади, какие эмоции испытывают окружающие.

– Эмоции?

– Запах пота меняется непрерывно, в зависимости от испытываемых человеком чувств, – пояснила Анна. – Причем усилившееся обоняние – наименьшая из моих проблем. Любопытные духи прилетают даже сюда, в центр крупного города, доводя до обморока тётушку; постоянная головная боль мешает сосредоточиться, тысячи разумов создают единое мысленное поле, слишком грубое и жесткое, хаотичное; ветер рассказывает, о чем поют голуби и как скрипит колесо на плохо смазанной оси. Там, где людей меньше, давление слабее, но не исчезает совсем.

– Быть может, вы привыкнете?

– Теософы в университете подсчитали, что трансформа тела у вестников занимает от шести месяцев до года. В моем случае не прошло ещё и трёх месяцев, сир. Так что чувствительность, скорее, возрастет.

– Пау говорил мне о ваших трудностях, – нахмурился князь. – Но он не упоминал, что они настолько велики.

– Я бы не стала о них рассказывать, если бы не необходимость объяснить – для меня жизнь в городе или рядом с ним невозможна. Нужна тихая местность, чем более уединённая, тем лучше. Живая природа намного тише в ментальном плане, в ней нет вечного шепота, создаваемого людьми.

– Неужто вы подумываете о переезде на необитаемый остров?

– Я рассматриваю любые варианты, сир, – сделала вид, будто не поняла намека, Анна.

Глупо было думать, что её контакт с северянами пройдёт незамеченным.

– Это единственная причина, по которой вы не желаете отправляться в Австразию?