Песня штормов. Трилогия

Хотя исключения тоже встречались. Князьям Девоты и Сегра, герцогам ретов и банам Далмации магические способности ничуть не мешали сидеть на престолах. Правда, государства у них карликовые, только на словах независимые от соседей.

Людвиг с философским спокойствием видел признаки скорого распада, и ничего не делал, чтобы его предотвратить. Понимал: бесполезно. В роду фон Лестов состояло почти сорок человек, из них три мастера, в том числе он сам. Они оправились от последствий случившейся двадцать лет назад короткой смуты, нарожали детей, вырастили их. Скоро детки заматереют, и тогда начнутся свары. Собственно, они уже начались, но пока что Ульриху удаётся мирить драчунов.

Что они там обсуждают?

– Надо что‑то делать, Прагели снова задирают Филисбахов.

– Кто там кого задирает, вопрос спорный, – хмыкнул внучатый племянник. – Оба хороши. Я их по сторонам расселил, даже угодья поделил, а они всё никак не успокоятся. До чего склочные семейки!

– Филисбахов можно понять, – заметил Вернер. – Неизвестно, насколько случайно погиб Питер.

– Тогда уж вспомни, за что его могли убить. Меня, если откровенно, все они в последнее время раздражают. Дохода приносят мало, зато визгу больше, чем от стада свиней. Вильгельм половину пира провел, разбираясь с их жалобами. Рядом со Стормсонг посадили Бертрана, на которого она смотрела, как на идиота, и который всё провалил. Сир Людвиг, что скажете о ней?

– Хорошая девочка, – улыбнулся мастер. – Вы её подарок смотрели?

– Забавная игрушка, – оценил Ульрих. – Надеваешь на руку перчатку, и с её помощью отдаёшь команды голему. Искусно сделано.

– Необычная вещица. Вроде простенькая, но не всякий мастер‑артефактор сумеет повторить. Стормсонг, когда её создавала, применяла знания из самых разных областей – не только привычные артефакторику и алхимию, но ещё ритуалистику, с менталом баловалась, биомантию использовала, даже отдельные элементы прорицаний включила. Вдобавок Вильгельм сказал, она в иллюзиях искусна. Про боевые качества вся провинция слышала. Сдаётся мне, девочку на хранительницу готовили.

– Не ошиблись.

– Не ошиблись, верно, – согласился сир Людвиг. – Хранитель всегда универсал, он владеет основами по всем родовым знаниям и приёмам. Вопрос в том, сколь многому девочку успели научить.

Ульрих в задумчивости почесал бороду.

– Судя по достижениям, умеет она немало. Девчонка нам нужна?

Старейшина слегка пожал плечами.

– В силу возраста, она не может знать ничего, нам неизвестного. Ну, возможно, владеет парочкой каких‑то необычных умений, без которых мы прекрасно обойдёмся. Так что род она восстановит, но вровень с нами Стормсонги встанут не скоро. Попробуй их привязать.

– Почему бы и нет? – кивнул глава клана. – Своих, конечно, в примаки не отдадим, но вассалов у нас много. Вернер, ты же к ней собираешься? Прихвати с собой пару парней, вдруг кто понравится.

– Так и сделаю.

Остаток сентября в Воробьином Луге прошел несколько суматошно, и не по вине внезапно зачастивших посетителей. Прежде поместье навещали соседи или бродячие торговцы, другие категории пришельцев появлялись крайне редко. Теперь контингент изменился, стал куда более разнообразным. Крестьяне из соседнего села приезжали подработать, с ними имел дело Фрэнк; он же торговался с егерями, прослышавшими о лавке с простыми, но полезными артефактами. В поместье наконец‑то заявился фогт, чванливый отставной вояка, по‑видимому, считавший, что леди должна навестить его первой. После приёма у фон Лестов, куда его никогда не пригласят, до чиновника всё‑таки дошла реальная дистанция между ним и наследницей Стормсонг. Упоминание в беседе об аудиенции у наместника окончательно определило их иерархию, так что с его стороны можно было рассчитывать на отсутствие пакостей. Во всяком случае, крупных.

Священники заходили, в том числе монахи, однажды фургон циркачей заезжал. Представления давать не захотели, публики мало, поэтому всего лишь провели ночь и утром уехали. Словом, несмотря на период сбора урожая, новые лица в Луге появлялись постоянно. Не они вызвали ажиотаж.

Виноваты были грибы.

Жители окрестностей Кольца к любым продуктам, выращенным рядом с ним, относились с настороженностью. Считалось хорошим тоном проверять даже овощи с собственного огорода. Основания для легкой паранойи имелись железные – растения мутировали повсеместно. Слава Спасителю, что чем дальше от границы, тем слабее. Поэтому дары леса по умолчанию считались не едой, а ингредиентами, и без предварительного анализа на стол не попадали.

К грибам народ в принципе относился с подозрением. К грибам, собранным возле поместья, втройне. И надо же было так случиться, что в этом году земли, окружающие Воробьиный Луг, постиг гигантский урожай! В сентябре шагу было нельзя ступить, чтобы не наступить на торчащую из земли шляпку. Причем взятые на проверку грибы сразу выглядели полезными, простейшие способы изучения показали, что алхимики ими заинтересуются. Первую партию, два мешка, продали торговцу за нормальные деньги. Через три дня тот вернулся на фургоне и договорился о покупке любого количества, то есть сколько соберут, столько он возьмёт. Народ оживился, побежал в лес, благо, далеко ходить не нужно. Умные призадумались.

После того, как представители семейства Ницей прошлись по соседям, выяснилось, что грибы спрашивают везде, и берут довольно охотно. Умные заволновались.

Собственные навыки в алхимии Анна оценивала низко, но их хватило, чтобы разобраться, почему в Ахене возник спрос. Торговцы же не для себя берут, у них заказ от Гильдии. А Гильдии нужно поставить в армию Союза много эликсиров, в том числе воспламеняющих, при создании которых, оказывается, грибы служат прекрасным консервантом. Эликсиры хранятся дольше, варить их можно начать раньше, а не непосредственно перед началом боевых действий.

Но то в Гильдии. В провинции люди попроще, их мысли сразу в другую сторону потянуло, более приземленную.