Песня штормов. Трилогия

Распрощавшись с Ферьером, девушка отдала покупки остававшемуся в карете Роду, и направилась на почту. Писем она писала и получала много. Любой приличный дворянин был обязан демонстрировать социальную активность, ведя переписку с родственниками, сюзереном или его управляющим, чиновниками верховного правителя, купцами, иерархами церкви и много кем ещё. Аристократы редко писали что‑то сами, для этого у них имелись секретари; письмо, написанное собственноручно, служило знаком уважения либо признательности. Письма пересылались с помощью прекрасно налаженной почтовой сети, отправка из одного конца страны в другой занимала не более недели.

У Анны особого выбора не было, она всем занималась сама. Не Мэри же поручать делопроизводство, она собственное имя‑то с трудом пишет.

Разумеется, одаренные разработали магические способы связи, намного быстрее обычных. Чаще других встречались парные зеркала, позволявшие двум людям общаться в режиме реального времени. Расстояние и частота разговоров зависели от личной силы, магического фона, качества артефактов и владения пользователями некоторыми навыками. У Анны имелись четыре зеркала, по одному для каждого из её наставников в Букеле, но пользовалась она ими редко – её навыка работы с собственным сознанием не хватало для устойчивой связи. Существовали зеркала, зачарованные иным способом, менее требовательные к владельцам, зато стоившие в разы дороже.

Самые отбитые маги не гнушались использовать для доставки сообщений духов.

На почте девушка провела минут пятнадцать, горько сожалея об отсутствии Ральфа. Служивший её отцу управляющий не мог покинуть виллу, в Воробьиный Луг он переедет года через два, если планы не изменятся. Поэтому вышла девушка на улицу, неся перед собой толстую кипу конвертов, и предвкушая очередной заполненный скрипом пера вечер. Летящая по воздуху стопка прохожих не удивила, они даже не особо на неё пялились. Обыватели просто отмечали: магичка, сильная, лучше обойти – и шли дальше по своим делам. Так Анна и шагала по брусчатке, среди расступавшихся перед ней людей, поглядывая по сторонам и раздумывая, какие ещё дела не сделаны. По всему выходило, что осталось только посещение церкви.

В гостинице Анну встретил только что вставший из постели Род – сидел в общем зале, обедал. Хотя карету они вели по очереди, основную нагрузку брал на себя младший Хингем, поэтому по приезду в Ахем парень завалился спать. Они не собирались ночевать в городе, планировали уехать вечером. Дорогу за прошедшее время Род изучил, поэтому не сомневался, что до наступления темноты успеет вернуться в усадьбу.

– Миледи! – не вставая, подросток помахал рукой. – Всё в порядке, уже уезжаем?

Его госпожа про себя порадовалась, что рядом нет знакомых. В общем‑то, отношения вассал‑сюзерен допускали вольности, тем более, когда два рода идут вместе больше трёхсот лет. Но ей не хотелось бы объяснять ахенцам, почему леди Стормсонг позволяет пацану разговаривать с собой без пиетета, и даже считает подобное нормой. Почти.

– Нет, мне ещё со священниками поговорить надо. Сообщить им насчет найденного подвала, – отметив себе в уме найти в далеком, далеком будущем учителя этикета, сказала она.

– Точно, эти же проверить должны, – вспомнил Род. – Ну, хорошо хоть, старой церкви, а не тауфериты. От старых хотя бы знаешь, чего ждать.

– Тауфериты в Аутрагеле остались. Они, по закону, возле Черного Кольца не имеют права свои храмы ставить.

– Почему так?

– Исторически сложилось. Наш курфюрст, он ведь не только князь Фризии, он ещё ландграф Ахена, сеньор Гагерика, пфальцграф Батаворума и прочее, прочее, прочее. Полный список титулов целый лист занимает, правда, большинство владений невелики. Некоторые земли, присягая, ставили условием сохранение веры и невмешательство в церковные вопросы. Альбрехт обычно слово держит, хотя в случае со старой церковью всё непросто.

– Угу, говорят, Святейший его проклял.

– Проклял или нет, а отлучить владения от благодати не посмел.

С Родериком обсуждать священников Анна могла свободно, потому что оба они выросли в Марке. Там жрецов любой религии слушали со скепсисом – даже жрецов древних богов, которых вроде бы запретили. При острой нужде служителя той же Милосердной Жены находили быстро. В общем, народ в Спасителя верил, но доверять его слугам не доверял. Поэтому, когда король Эдуард провел церковную реформу, Марка безоговорочно приняла его сторону, быстренько принявшись служить по‑новому.

Верность федеральному центру. До недавних пор – незыблемая.

– Принесите кофе и чего‑нибудь сладкого, – сделала Анна заказ подошедшей служанке. В конце концов, может девушка позволить себе вкусняшку?

– Осмелюсь предложить пирог с дынным мармеладом, шоколадное печенье и крем шантильи.

– Давайте пирог.

Укладывая документы в машину, в специальный ящик под сиденьем, магичка нахмурилась. Бумаг становится много, хранятся в усадьбе они в обычном сундуке, а ведь среди них есть важные документы. Договора, расписки, гарантии. Надо бы изготовить сейф с максимально возможной защитой. То же самое к книгам относится, которых уже больше десятка скопилось. С момента изобретения печатного станка прошло достаточно времени, книги значительно подешевели, но те, которые относятся к магии, по‑прежнему стоят дорого. Поэтому в доме Анны без особого присмотра лежит на полках целое состояние по меркам простолюдинов.

К епископу леди Стормсонг не пошла. Лично явившись в канцелярию его преосвященства, она оказалась бы в положении просителя, чего совершенно не желала. Родовую честь следовало беречь, в том числе поддерживая высоту статуса. В то же время, избегать общения со смиренными слугами Спасителя она абсолютно не собиралась. С какой стати? Старую церковь у неё на родине в последние сто лет потихоньку демонизируют, обвиняют во всех мыслимых грехах, и совершенно напрасно. Такие же люди, как и везде. В будущем Анна планировала сотрудничать с ними – вернее, ей придётся с ними контактировать, потому что священники отслеживали применение запретной магии, помогали в сложных случаях одержимости, выдавали разрешения на проведение опасных ритуалов и ещё много чем занимались. Они часто вмешивались в дела одарённых, из‑за чего некоторая напряженность между двумя важными частями общества сохранялась постоянно. Вместе с тем, многие маги признавали необходимость внешнего наблюдателя, поэтому попытки избавиться от контроля случались редко.